Чтение онлайн

После похорон работа в сенате и комиции возобновилась. Помпей Страбон запросил – и получил – себе в легаты Попликолу и Брута Дамассипа, хотя другой его легат, Гней Октавий Рузон, заявил, что он принесет больше пользы Риму внутри Рима. Это утверждение все истолковали в том смысле, что он собирается выдвигаться в консулы в конце года. Цинна и Корнут остались продолжать свои операции на землях марсов, а Сервий Сульпиций Гальба – на поле боя против марруцинов, вестинов и пелигнов.

– В общем, неплохая расстановка сил, – сказал Сулла своему коллеге – консулу Квинту Помпею Руфу.

Причиной семейного обеда в доме Помпея Руфа послужило празднование того факта, что Корнелия Сулла снова забеременела. Эта новость не настолько обрадовала Суллу, как Элию и Помпеев Руфов, но заставила его покориться семейным обязанностям и взглянуть в конце концов на свою внучку, которая – по мнению второго ее дедушки, его коллеги-консула – была самым превосходным ребенком из всех, когда-либо рождавшихся на свет.

Сейчас, будучи пяти месяцев от роду, Помпея, как вынужден был признаться Сулла, была определенно красива. Природа одарила ее пышными темно-рыжими волосами, черными бровями и ресницами, густыми, как веера, и огромными болотно-зелеными глазами. У нее была кожа цвета сливок, красиво изгибающийся ротик, а когда она улыбалась, на розовой щечке появлялась ямочка. Но, хотя Сулла и считал, что не разбирается в детях, Помпея показалась ему ленивой и глупой. Она оживлялась только тогда, когда что-нибудь золотое и блестящее болталось перед ее носом. «Предзнаменование», – подумал Сулла, посмеиваясь про себя.

Было ясно, что дочь его счастлива, и втайне это доставляло удовольствие Сулле, который не любил ее, но ему нравилось, когда она не надоедала ему. А иногда он улавливал в ее лице какое-то напоминание о ее умершем брате, мимолетное выражение или взгляд, и тогда он вспоминал, что брат ее очень любил. Как несправедлива жизнь! Почему эта Корнелия Сулла, бесполезная девочка, выросла и находится в расцвете здоровья, а молодой Сулла умер безвременно? Должно было все случиться наоборот. В правильно организованном мире у paterfamilias должно быть право выбора.

Сулла так и не разыскал двух своих германских сыновей, произведенных им на свет, когда он жил среди германцев. Он не хотел видеть их и не вспоминал о них, как о возможной замене своего любимого сына от Юлиллы, потому что они не были римлянами и родились от варварской женщины. В его мыслях всегда оставались молодой Сулла и та пустота, что невозможно было заполнить. А тут она была перед его носом, дочь, которой он пожертвовал бы за одно биение его сердца, если бы мог только вернуть молодого Суллу.

– Как приятно видеть, что все так хорошо обернулось, – сказала ему Элия, когда они шли домой без сопровождения слуг.

Поскольку мысли Суллы все еще были заняты несправедливостью жизни, которая забрала у него сына и оставила ему только бесполезную девочку, то бедной Элии не следовало подавать такую неразумную реплику.

Он резко и озлобленно отстранился от нее:

– Считай себя разведенной с этого момента! Она остановилась, как вкопанная.

– О, Луций Корнелий, умоляю тебя, подумай еще! – вскричала она, словно пораженная молнией.

– Поищи себе другой дом. К моему ты не принадлежишь. – Сулла повернулся и пошел прочь в сторону форума, оставив Элию на спуске Виктории совершенно одну.

Когда Элия опомнилась от удара и собралась с мыслями, она тоже повернулась, но не для того, чтобы идти на форум. Она пошла назад, к дому Квинта Помпея Руфа.

– Пожалуйста, могу я видеть свою дочь? – спросила она у раба-привратника, посмотревшего на нее с удивлением. Несколько минут назад из этой двери выходила красивая женщина, сияющая от удовольствия – теперь же она вернулась с таким видом, будто собралась умирать, таким серым и болезненным было ее лицо.

Когда он предложил проводить ее к своему хозяину, Элия спросила его, не могла бы она вместо этого пройти в комнату Корнелии Суллы и поговорить с дочерью, никого больше не беспокоя.

– Что случилось, мама? – беспечно спросила Корнелия Сулла, когда мать появилась в дверях. И запнулась, увидев ее ужасное лицо: – Что такое, мама? Что же случилось?

– Луций Корнелий разводится со мной, – подавленно сообщила Элия. – Он сказал мне, что я не принадлежу больше к его дому, поэтому я не посмела пойти домой. Он это имел в виду.

– Мама! Почему? Когда? Где?

– Только что, на улице.

Корнелия Сулла села рядом со своей мачехой, единственной матерью, которую она знала, если не считать смутных воспоминаний о худой, вечно жалующейся женщине, больше привязанной к своей чаше вина, чем к детям. Конечно, были еще примерно два года, проведенные с бабушкой Марцией, но бабушка Марция не хотела снова приниматься за роль матери и хозяйничала в детской сурово, без любви. Так что, когда Элия пришла и стала жить вместе с ними, оба они – и молодой Сулла и Корнелия Сулла решили, что она изумительна и полюбили ее, как мать.

Держа холодную руку Элии, Корнелия Сулла представила себе вихрь мыслей своего отца, эти страшные и ошеломляюще быстрые смены настроений, неистовство, которое выплескивалось из него, как лава из вулкана, его холодность, которая не давала надежды или просвета человеческой сердечности.

– О, он чудовище! – произнесла сквозь зубы его дочь.

– Нет, – устало сказала Элия. – Он просто человек, который никогда не был счастлив. Он не знает, кто он такой, и не знает, чего он хочет. Или может быть, он знает, но не отваживается быть собой. Я всегда чувствовала, что все кончится разводом. Хотя думала, что прежде он даст мне это понять, – изменением своего поведения или хоть чем-нибудь! Понимаешь, он покончил со мной в своих мыслях раньше, чем хоть что-нибудь началось. А пока проходили годы, я стала надеяться – но это не имеет значения. Принимая все во внимание, мне было отпущено даже больше времени, чем я ожидала.

– Поплачь, мама! Тебе полегчает.

Но в ответ послышался только невеселый смех:

– О, нет. Я слишком много плакала после того, как умер наш мальчик. Тогда и он умер для меня тоже.

– Он не даст тебе ничего, мама. Я знаю его! Он скряга и не отдаст тебе твоих вещей.

– Да, я знаю об этом.

– Но есть еще твое приданое.

– Я давно отдала его ему.

Корнелия Сулла с достоинством поднялась:

– Ты будешь жить со мной, мама. Я не покину тебя. Квинт Помпей поймет, что это справедливо.

– Нет, Корнелия. Двух женщин в одном доме слишком много, а у тебя уже есть такая вторая в лице твоей свекрови. Она очень милая женщина и любит тебя. Но она не поблагодарит тебя, если ты навяжешь ей третью женщину.

– Но что ты сможешь сделать? – заплакала Корнелия Сулла.

– Я могу остаться здесь до завтра у тебя и обдумать свой следующий шаг, – спокойно ответила Элия. – Не говори, пожалуйста, ничего своему свекру. Для него это будет очень неловкая ситуация, ты понимаешь. Если считаешь нужным, скажи своему мужу. Мне надо написать Луцию Корнелию записку о том, где я нахожусь. У тебя есть кто-нибудь, чтобы отнес ее сразу же?