Чтение онлайн

Сулла услышал стон отца раньше, чем увидел, как несколько сенаторов уводят его прочь. Он понял, что стража, только что одержавшая победу над рядами молодой элиты, теперь бросится на ступени сената. Точно эльф, он проскользнул через толпу мечущихся в панике сенаторов, и спрыгнул с края подиума вниз, потеряв при этом свою тогу курульного магистрата. Ловким движением рук он сдернул хламиду с какого-то грека, увлеченного побоищем, обмотал ее вокруг своей, такой предательски заметной головы, а затем и сам притворился греком, пытающимся выбраться из свалки. Сулла нырнул в колоннаду базилики Порция, где проворные купцы пытались разобрать свои прилавки. Толпа рассеивалась, и сражение прекратилось, а Сулла тем временем поднялся на возвышение и прошел через Фонтинальские ворота.

Он точно знал, куда идет – он идет, чтобы увидеть того, кто и породил все это; он идет, чтобы увидеть Гая Мария, которому так хотелось получить военное командование и быть избранным консулом в седьмой раз.

Сулла отбросил хламиду прочь, оставшись в одной тунике, и постучал в дверь Гая Мария.

– Я хочу видеть хозяина, – заявил он слуге таким тоном, будто явился в полном блеске всех своих регалий.

Не желая отказывать человеку, которого он знал так хорошо, привратник оставил дверь открытой и пригласил Суллу в дом. Но к нему вышла Юлия, а не Гай Марий.

– Ох, Луций Корнелий, – это ужасно, – сказала она и повернулась к слуге, – принеси вина.

– Я хочу видеть Гая Мария, – проговорил Сулла сквозь зубы.

– Увы, Луций Корнелий, он спит.

– Тогда разбуди его, Юлия. И если ты не сделаешь этого, клянусь, что это сделаю я!

Она вновь повернулась к слуге:

– Пожалуйста, попроси Строфанта разбудить Гая Мария и передать ему, что пришел Луций Корнелий Сулла, чтобы увидеть его по очень срочному делу.

– Он совсем спятил? – поинтересовался Сулла, хватая сосуд с водой; он был слишком томим жаждой, чтобы дожидаться вина.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду! – обиженно воскликнула Юлия.

– Послушай, Юлия, – зарычал Сулла, – ведь ты жена Гая Мария, и никто не знает его лучше, чем ты. Он тщательно организовал ряд событий, которые, как он думал, принесут ему командование в войне против Митридата; он поощрял законотворческую карьеру человека, который вознамерился разрушить установленный порядок вещей; он превратил форум в руины и стал причиной смерти сына консула Помпея Руфа, не говоря уже о сотнях других!

– Я не могу его контролировать. – Юлия прикрыла глаза.

– Его разум помутился, – заявил Сулла.

– Нет, Луций Корнелий, он в своем уме!

– Тогда это не тот человек, которого я знал.

– Он хочет только одного – воевать с Митридатом!

– Ты в этом уверена?

– Я думаю, он мог бы остаться дома и доверить ведение этой войны тебе. – Юлия вновь прикрыла глаза.

Они услышали, как входит великий человек и замолчали.

– В чем дело? – спросил Марий, как только появился в дверях. – Что привело тебя сюда, Луций Корнелий?

– Битва на форуме, – отвечал Сулла.

– Это было неосмотрительно.

– Сульпиций и поступает неосмотрительно. Он не оставил сенату иного выхода, кроме как бороться за свое существование единственным способом – мечом. Молодой Квинт Помпей мертв.

– Это ужасно! Но я и не представлял себе, чтобы его сторона одержала победу. – Марий улыбнулся не слишком весело.

– Ты прав, они действительно проиграли. Но это лишь означает, что в конце долгой и жестокой войны – и накануне еще одной, не менее долгой и жестокой – Рим стал слабее почти на сотню молодых отважных бойцов.

– Ты говоришь накануне еще одной, жестокой и долгой? – благодушно переспросил Марий. – Но это же чушь, Луций Корнелий! Я разгромил бы Митридата за один сезон.

– Гай Марий, – Сулла почувствовал себя усталым, – ну почему ты не можешь понять, что у Рима нет денег, Рим – банкрот! Мы не можем позволить себе держать на полях сражений двадцать легионов! Война против италиков повергла нас в безнадежные долги! Казна пуста! И даже великий Гай Марий не сможет разгромить такую мощную армию, как у Митридата за один сезон, если у него будет всего лишь пять легионов!

– Но я могу заплатить за несколько легионов сам, – заявил Марий.

– Как Помпей Страбон? – нахмурился Сулла. – Но когда ты оплачиваешь легионы сам, Гай Марий, они принадлежат тебе, а не Риму.

– Чепуха! Это означает всего лишь, что я предоставил свои средства в распоряжение Рима.

– Вот это действительно чепуха. Это означает всего лишь, что ты предоставил средства Рима в свое распоряжение, – резко возразил Сулла, – ведь ты поведешь свои легионы!

– Иди домой и успокойся, Луций Корнелий. Ты расстроен утратой своего командования.

– Я еще не утратил своего командования, – резко отозвался Сулла и взглянул на Юлию. – Ты знаешь свои обязанности, Юлия из рода Юлиев Цезарей. Так выполни их во имя Рима, а не Гая Мария.

Она проводила его к двери, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Пожалуйста, не говори ничего больше, Луций Корнелий. Я не могу огорчать своего мужа.

– Во имя Рима, Юлия, во имя Рима!

– Я жена Гая Мария, – проговорила она, открывая дверь, – и мой первый долг – это он.

«Ну, Луций Корнелий, ты зря старался, – говорил себе Сулла, пока спускался к лагерю Марция, – он такой же сумасшедший, как пифийский оракул в приступе священного бешенства, его никуда не допускают, ему ничего не позволяют, но его и не останавливают. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не сделаю этого.»

Выбрав длинный окружной путь, он направился не домой, а к младшему консулу. Его дочь теперь стала вдовой с новорожденным мальчиком и годовалой девочкой.

– Я просил моего младшего сына взять себе имя Квинт Пятый, – говорил младший консул, и слезы беспрепятственно катились по его лицу, – и, конечно, у нас есть сын моего дорогого Квинта, который продолжит линию консулов.

Корнелия Сулла не показывалась.

– Как моя дочь? – спросил Сулла.

– Ее сердце разбито, Луций Корнелий, но у нее есть дети, и это хоть какое-то утешение.

– Как это все ни печально, Квинт Помпей, – жестко сказал Сулла, – но я здесь не для того, чтобы рыдать. Что уж говорить о том, что в подобные моменты человеку не хочется ничем заниматься, что касалось бы окружающего мира – и я говорю это, чувствуя утрату собственного сына. Но, к сожалению, мир вокруг нас никуда не делся, и я вынужден просить тебя прийти ко мне завтра на рассвете. Мы должны созвать совещание.