Чтение онлайн

– Пора ехать, - тихо произносит Рустам, сжав мою ладонь.
– Нас уже ждут.

– Да. Ты прав. Пора. Когда мы приедем в Москву снова?

– Точно не знаю, - пожимает он плечами, запахивает плотнее мое пальто и целует в щеку.
– Через пару месяцев, скорее всего.

Мы неторопливо идем к машине, обсуждая будничные дела и планы на ближайшее будущее.

– Иногда очень хочется приехать...

– Да, ты прав. Все-таки, много лет это был наш дом.

– Амилия сказала, что на лето собирается сюда на стажировку. Вроде как ее парень, - это слово муж презрительно выплевывает, отчего я невольно смеюсь, - звал ее на лето сюда. Майкл и Эдие уже дали добро. А я сомневаюсь.

Эдие, кстати, неплохо справляется. Ей всегда требуется наблюдение врачей, но тем не менее, женщина полна жизни. Мы видились несколько раз за эти четыре года. Майкл ей очень помогает. Ами много говорит о них, когда появляется повод.

– Она уже выросла, Рустам. Отпусти поводья.

– Да где выросла, Ян? Ей восемнадцать.

– Помнится, когда мне было восемнадцать, ты уже был по уши в меня влюблен, - намеренно напоминаю мужу, как у нас все начиналось.

– Вот именно! Этого-то я и боюсь!

– Перестань!
– хохочу и бью его в плечо, когда мы забираемся в машину. Прохладный весенний воздух врывается в салон вместе с нами, заполняя его свежестью.
– Ну, не монашкой же ей быть?!

– Можно подумать, она ею станет!

******

Когда мы возвращаемся, в доме все как обычно. Царит суета. Нимб кормит всех перед отъездом в аэропорт. Эмиль сидит за столом напротив Амилии, перед ним две тарелки: в одной тушеная курица, а в другой кабачок.

– Эмиль, что выбираешь? Курицу "бееее" или кабачок "ням-ням-ням"?

Сын широко улыбается и с криком "Мьаааасооо" хватает тарелку с курицей. Марс тем временем тихонько подкладывает кусочки курицы в тарелку Ами, пока та не видит.

– Эмиль, у нас же с тобой одинаковые имена. Ты просто обязан любить овощи. Они такие вкусные и полезные!
– качает пальцем дочка Рустама, но сын лишь звонко смеется.

– Неееть, мьасооо!

– Нет, ну я сдаюсь!
– обреченно вздыхает Амилия, откинувшись на спинку стула.

Мы с Рустамом смеемся. Это она еще не обнаружила курицу у себя в тарелке, которую подбросил Марсель.

Увидев нас, дети с визгом срываются со своих мест и бегут к нам обниматься.

– Папа, покатай нас! Мама, пусть папа нас покатает!

Их любимое занятие - кататься на плечах большого и сильного папы. Они готовы этим вечно заниматься, и бывают даже ревут, если Рустам опускает их на пол.

Я так горжусь своими мальчишками. Как и Амилия они растут билингвами. Говорят на двух языках - русском и английском. Правда у этого есть свои сложности из-за звуковых различий, поэтому пока они, бывает, коверкают фонемы, но нас успокоили, сказав, что это выровняется с процессом взросления.

– Вы будете есть? Я на вас тоже сделала, - зовет нас Нимб, помахав тарелками. Карим тут же подходит к жене и целует в щеку.

– Если что, я буду все.

Через два часа мы сытые и счастливые проходим регистрацию на рейс. Сашка и Анна в Америке ждут - не дождутся нашего возвращения. Они с нами не полетели, потому что у Сани была неделя важных тренировок - мой братишка активно занимается боксом и показывает отличные результаты. Мы с Рустамом обещали, что по прилете позовем их к себе на барбекю. Анна придет со своим мужем, Алеком. Они поженились год назад, до этого встречались около двух лет. Алек хороший мужчина. Нам с Рустамом он нравится, и с Сашкой они дружат. Я очень счастлива за Анну и за то, что в жизни у нее наконец все сложилось.

Перелет из России в Америку долгий, поэтому мы сильно устаем с детьми, но вернуться домой всегда так приятно, что усталость как рукой снимает.

Алек, Анна и Сашка приезжают к нам в дом и приносят подготовленные блюда, чтобы нам не пришлось с этим заморачиваться. На заднем дворе у озера мы организуем лежаки и кресла-качалки, чтобы все могли разместиться. Алек и Карим жарят мясо, Нимб о чем-то строго говорит сыну, наши мальчишки прыгают вокруг Сашки и Амилии, а мы с Рустамом стоим в стороне и смотрим на нашу семью. Какая она стала большая и счастливая...

– Эту картину тоже нужно будет нарисовать, да, Ян?
– улыбается муж, накрыв мои плечи пледом.

Я улыбаюсь ему в ответ, затем переводу взгляд на стену нашего дома, которую я разрисовала. На рисунках запечтлены фрагменты всей нашей жизни. Каждый раз, когда я смотрю на них, меня будто отбрасывает в прошлое, в эти самые моменты.

В углу мы с Рустамом стоим под дождем... Это было в тот день, когда он вытащил меня из машины Максима Зверга. В голове вспышками мелькают события того дня...

"Проходит минута, вторая, третья. Дверь с моей стороны открывается и меня выдергивают наружу прямо под дождь. Холодные капли начинают беспощадно хлестать по лицу, выводя меня из ступора, возвращая чувствительность и здравый рассудок.

Я поднимаю глаза. Сначала взгляд упирается в шикрокую грудь, обтянутую влажной белой рубашкой. Под намокшей полупрозрачной тканью видна густая поросль темных волос. Моя ладонь лежит поверх груди. Я смотрю на свою руку, но она словно чужая. Словно кто-то другой, а не я, чувствует, как под ладонью бьется сердце, как грудь вздымается от частого сбившегося дыхания.

Я скольжу взглядом выше, прохожусь по небритому подбородку, четко очерченным губам, крупному носу, пока не встречаюсь с темными глазами отчима, прожигающими во мне дыру.

– Ты...
– хрипит мужчина, после чего его рука ложится на мой затылок, больно сжимает и тянет на себя. Я утыкаюсь лбом в его лоб, нос вжимается в его нос, а губы почти касаются губ отчима.
– Почему с тобой всегда так сложно. Ты никогда меня не слушаешь, Яна. Ты... просто... мое безумие".

Дальше мы в тире. Рустам учит меня стрелять...

"Меня снова колотит от его близости, а сейчас нужно ведь будет стрелять...

– Чшш... малыш. Все хорошо. Ничего не бойся. Я помогу тебе, - поднимается и хрипит мне в ухо, словно не понимает, что дрожу я вовсе не от страха перед стрельбой. Он так действует на меня.

– Готова?

– Да...
– выдавливаю, делая глубокий вдох и стараясь думать о пистолете в руках и мишени, а не о мужчине, прижимающемся к спине и ягодицам.

Он поправляет наушники, затем снова кладет руки поверх моих.