Чтение онлайн

В ответ раздалось нестройно:

— Верно! Живи, всеблагий государь! Карай изменников!

Кричали, в основном, люди Малюты. Боязливо косясь на опричников, им вторили горожане.

— А чтобы видели вы моё милосердие, — царь щедро махнул рукой. — Отдаю вам половину изменников. Я их милую, забирайте, делайте с ними, что хотите.

Из толпы приговорённых отделили половину и передали в руки стоящим тут же земским боярам. Это были уцелевшие новгородские дворяне. Их потом рассовали по ссылкам и дальним монастырям.

Царь снова взобрался на коня и дал знак начинать.

Первым вывели печатника Ивана Михайловича Висковатого. Двадцать лет тянул Висковатый на себе государственный воз, много раз доказывал преданность царю. Когда тот был при смерти и даже самые верные не хотели присягать «пелёночнику» Дмитрию, это он, Висковатый, сумел убедить всех выполнить последнюю волю государя. Но воистину ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. За преданность, за ум великий, за служение беззаветное наградил царь печатника по заслугам — позорной казнью. Обличать Висковатого должен был дьяк Василий Щелкалов, давний его завистник, сам метивший на место печатника.

Выступив вперёд, Щелкалов взял в левую руку бумагу с перечнем обвинений, а в правую плеть. Откашлявшись, зычно воскликнул:

— Иван сын Михайлов! Писал ты королю польскому. Обещал ему предать Новгород и Псков. Это первый знак твоего вероломства.

Ударив печатника плетью по голове, продолжал:

— Писал ты царю турецкому, увещевал его послать войска к Казани и Астрахани. Это вторая твоя вина.

Последовал новый удар плетью.

— В-третьих, писал ты царю перекопскому или таврическому, чтобы он опустошил наше царство огнём и мечом. За это будешь ты казнён. Если имеешь оправдание — говори!

Звучно и твёрдо вознёсся над площадью голос Висковатого:

— Великий царь! Бог свидетель, что я невиновен, что всегда верно служил тебе. Дело моё поручаю Богу, он нас и рассудит в ином мире. Ты хочешь моей крови? Пей!

Подбежал Малюта, просипел:

— Покайся, Иван Михайлов, перед смертью.

Вместо ответа Висковатый плюнул Малюте в лицо. Выговорил с омерзением:

— Будьте вы все прокляты! Вы и ваш царь!

Малюта довольно осклабился. Этих слов он и ждал от печатника. Теперь царь не будет скорбеть о нём.

С Висковатого сорвали одежду, привязали спиной к бревну.

— Кому доверишь казнить изменника, государь? — спросил Малюта.

— Тому, кто мне самый верный, — ответил царь.

Малюта первым подбежал к печатнику и ножом отрезал ему нос. Подбежавший следом Грязной отрезал одно ухо, Зюзин — второе. Подъячий Иван Ренут, думая отличиться, отсёк половые органы. Печатник вскрикнул и испустил дух.

Царь пришёл в ярость — Висковатый слишком легко отделался. Ренута схватили, оттащили к осуждённым.

Вторым вывели казначея Фуникова. Его обличал сам царь.

— Казню тебя не за твои вины, а за то что ходил ты в товарищах у Висковатого. Всем ему угождал, одного его слушался. Посему велю казнить вас обоих.

Фуникова сварили живьём в котле с кипящей водой.

Затем вывели дьяка Григория Шапкина с женой и двумя сыновьями. Всем им отрубил голову князь Василий Темкин. Дьяка Ивана Булгакова царь казнил собственноручно, шестнадцать раз пронзив дьяка копьём. Наследник заколол жену дьяка.

Казнь длилась четыре часа. Царь изощрялся, стремясь превзойти себя самого. Одному отрубали поочерёдно руки и ноги, у другого вырезали из кожи ремни, с третьего сдирали чулком кожу чулком, у четвёртого вытаскивали кишки, наматывая их ему на шею, пятого сажали на кол.

Наконец все приговорённые были умерщвлены. Тела их оставили на площади до вечера, а ночью увезли за город и свалили в общую яму.

В ту ночь в Москве мало кто уснул.

Пока Малюта в поисках Вяземского обшаривал Москву, тот находился совсем рядом. Лейб-медик Арнольд Лензей пожалел Афанасия и спрятал его в своей аптеке в опричном дворце на Неглинной. Доступ в аптеку был строжайше запрещён, дабы злоумышленник не подсыпал отравы в царское снадобье, которое лейб-медик всякий раз самолично пробовал, прежде чем подать царю. К аптеке примыкала кладовая, в которой врач держал свои препараты. В этой кладовке Афанасий безвылазно отсиживался уже несколько суток. Еду ему приносил помощник лекаря. Для малой нужды князь использовал реторту.

Лунными ночами Вяземский покидал свою каморку, разминая затёкшее тело, бродил в полутьме среди таинственно поблескивающих колб, сосудов и спиртовок. Осторожно приоткрывая окошко, с наслаждением пил ночной воздух. Глядя на спящий город думал про свою жизнь, про убитую семью, молился. В эти дни страшные для него дни он уверовал заново, ибо понял, что всё случившееся с ним есть кара Господня, которую он заслужил вполне. Он знал, что жизнь кончена, знал, что рано или поздно Малюта найдёт его. Иногда ему приходила соблазнительная мысль о самоубийстве, аптечные яды были под рукой и Лензей не отказал бы ему в последней просьбе. Но Вяземский гнал от себя эту мысль, его отягощённая преступлениями душа не принимала последнего греха. Оставалось ждать...

Иногда Афанасий виделся с Лензеем, и тот сообщал затворнику последние дворцовые новости. Царь лютует. Малюта добивает старую опричную думу. На место казнённых повсюду рассовал своих. От Лензея Афанасий узнал о судьбе своей сестры, вдовы казначея Фуникова, первой на Москве красавице. Её посадили голую верхом на жёсткий канат и протащили по нему несколько раз. Потерявшую сознание от дикой боли отвезли в монастырь, где она вскорости умерла в мучениях. Сестру Вяземский любил больше жены, они вместе выросли. Снова мелькнула мысль о яде. Эх, кабы напоследок дотянуться до Малютиной глотки! Уже не оторвали бы.

...Выдал Афанасия кто-то из слуг. По приказу царя оружничего поставили на правёж, определив для взыскания сумму несусветную. Били палками с утра до вечера. Отдав всё, что имел, оружничий стал оговаривать разных людей, которые будто бы были ему должны. Тех тоже хватали и выколачивали несуществующий долг в пользу казны. Целый месяц продержав Вяземского на правеже, сослали в Городецкий посад, где и уморили в тюремных оковах.