Чтение онлайн

— Ключевое слово — с виду, — отозвалась Мерси. — Наша… твоя задача — найти это общее.

Трумэн вошел в церковь без стука, чувствуя себя незваным гостем. Сегодня не воскресенье, так что прийти сюда казалось странным. Шеф полиции направился влево по длинному коридору, который, как он знал, должен привести к кабинету Дэвида Агирре. Дейли предположил, что священник у себя, поскольку его древний пикап марки «Форд» был припаркован за церковью.

Трумэн провел обеденный перерыв за рабочим столом, проделав с помощью «Гугла» небольшое исследование и вновь убедившись: не стоит верить всему размещенному в Интернете. Не в силах выбросить из головы кое-какие слухи об Оливии и Саломее Сабин, он решил просветиться насчет современного колдовства.

Теперь Трумэн был озадачен еще сильнее, чем до начала своего исследования. Следовало ограничиться информацией о черной магии, почерпнутой из диснеевских мультиков.

Судя по прочитанному, в колдовстве не прослеживалось никакой четкой структуры или логики. Словно гигантское дерево: его ствол — все, что называется колдовством, а сотни веток — разнообразные способы практиковаться в нем. Черная магия, белая магия, злая и добрая… Колдуны-одиночки. Шабаши, насчитывающие от нескольких человек до сотен участников. Трумэн решил проконсультироваться с Дэвидом Агирре. Священник всю свою жизнь прожил в Иглс-Нест. Хотелось надеяться, что он прольет свет на слухи вокруг Сабин.

Из коридора донесся тихий звук телевизора. Трумэн остановился перед приоткрытой дверью кабинета Дэвида, постучал и толкнул ее. Агирре сидел за старинным деревянным столом и барабанил по клавиатуре. На задней стороне огромного монитора виднелся логотип «Эппл». За спиной священника стоял маленький телевизор. Там шел кулинарный поединок; Трумэн часто смотрел это шоу с Мерси.

Дэвид встал и протянул руку:

— Здравствуйте, шеф. Что привело вас в церковь в будний день?

Дэвид всю жизнь тесно дружил со старшим братом Мерси Оуэном. Та поделилась с Трумэном рассказами о том, что они вытворяли подростками, и даже повидавший (как ему казалось) все на своем веку Дейли качал головой. Мерси до сих пор испытывала неприязнь к человеку, который свернул с ведущей в тюрьму кривой дорожки и теперь проповедовал с кафедры. Шеф полиции ее понимал. Первые месяцы пребывания в городе его тоже что-то раздражало в священнике. Но Дейли изменил свое отношение после похорон старожила Иглс-Нест Джосайи Бевинса, которые состоялись несколько недель назад.

Слова Дэвида над гробом Джосайи звучали искренне, от чистого сердца. Шеф полиции видел, как священник утешал скорбящего сына Джосайи Майка — одного из ближайших друзей Трумэна. С того дня шеф полиции стал уважать священника. И Дэвид, и Трумэн заботились о горожанах, предлагая помощь разными, но вместе с тем и похожими способами.

— Думаю, вы слышали об убийстве Оливии Сабин, — начал Трумэн.

— Да. — Дэвид кивнул, делая приглашающий жест в сторону старого деревянного стула у стола. — Последние сутки все только об этом и говорят.

— Сплетни расходятся быстро.

— Вот именно.

Дэвид застегнул толстую кофту на все пуговицы, и Дейли вдруг почувствовал, что в кабинете довольно холодно. Оглядевшись, он понял, что монитор — единственный здесь предмет, который выглядит не старше десяти-двадцати лет. Дэвид явно экономил на отоплении, чтобы по воскресеньям в церкви было по-настоящему тепло.

— Вы были знакомы с Оливией или Саломеей?

Откинувшись на стул, священник неохотно ответил:

— Почему вы спрашиваете?

— Вчера утром я побывал на месте преступления. Видел их дом, а Оливия вообще скончалась на руках у Мерси. И кое-что из того, что я там увидел, просто не могу выбросить из головы. С момента убийства меня пичкали всякими слухами. Я пытаюсь отделить факты от вымыслов… — Он сделал паузу. — Вы же знаете, что местонахождение Саломеи до сих пор не установлено?

— Да, слышал. Надеюсь, она не пострадала. — Дэвид, подавшись вперед, облокотился о стол, глядя собеседнику в глаза. — Вы хотите знать, считаю ли я их ведьмами.

Такая формулировка прозвучала нелепо, даже смешно.

— Да, в этом роде. Я кое-что почитал о колдовстве — пытался понять, что же могло происходить в их доме…

Дэвид поджал губы и, казалось, взвешивал слова, решая, чем именно поделиться.

— Когда-то я встречал Оливию, — начал он. — Много лет назад… задолго до рождения Морриган. Тогда она пришла ко мне.

— Серьезно? — изумился Трумэн. — Я думал…

— Что она не захочет иметь никаких дел с церковью, верно? А Оливия все-таки пришла за советом — я давал их всем нуждающимся. Ей больше не с кем было поговорить. Из близких у нее была только дочь Саломея, и Оливия беспокоилась о ней… как любая мать.

Трумэн был заинтригован:

— И что она вам говорила?

Дэвид нахмурился:

— Я не имею права вдаваться в подробности. Могу лишь сказать, что она волновалась о будущем дочери. Не хотела, чтобы Саломея тоже стала изгоем.

— Разве Оливия не сама решила жить подальше ото всех?

— Да. Но она знала, что болтают о ней в городе. Местные при виде нее переходили на другую сторону улицы и отводили взгляд, если сталкивались с ней в магазине.

— Ужасно.

— В тот день я увидел просто одинокую женщину, которая хотела для дочери другой участи.

— Сколько тогда было Саломее?

— Около двадцати.

— Достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения.

— Отчасти из-за этого и беспокоилась Оливия. Саломее нравилось, что ее считают ведьмой: возможно, она даже поощряла эти слухи. По словам Оливии, ее дочь наслаждалась тем, что ей не доверяют и боятся.

Дерзкий взгляд темных глаз. Опасно-соблазнительные изгибы тела.

— Понятно.

— Я сказал Оливии, что она не может заставить дочь измениться. Саломея уже взрослая. Оливия могла лишь наблюдать со стороны и проявлять свою любовь.

— А колдовство? — не унимался Трумэн.

Дэвид заерзал: ему явно стало неуютно.

— Оливия уверяла, что практикует только белую магию.

— Кажется, вас это не слишком обрадовало…

— Я осуждаю любую магию.

— Насколько я понял из прочитанного, белая магия основана на силах природы. Почитание стихий и все такое.

— Да, мы побеседовали о том, чем она занимается в сотворенном Господом мире. Оливия не видела в своих методах ничего плохого.

— Но, думаю, она гордилась результатами, а не методами.

Лицо Агирре прояснилось.

— Именно так. Наша беседа была любезной и содержательной, но, боюсь, у меня не получилось убедить ее в неверности выбранного ею пути. Сабин — неплохая женщина… просто заблудшая.

— Некоторые священники сразу выставили бы ее за дверь.

— Она все-таки человек. С человеческими чувствами. И со своей семьей. Как вы или я. Она пришла ко мне в отчаянии, и я помог ей, как помог бы любому другому. Судить — не мое дело.

После этих слов Трумэн еще больше зауважал Дэвида. Может, порой Агирре вел себя слишком благочестиво, но в душе он хороший человек.