Чтение онлайн

– Неужели здесь такие страсти?
– изумлена Клер.

– Представь себе.

– Какой ужас.

Приходит вечер. Мы с Клер заходим в домик и задуваем свечу. Клер раздевается и плюхается на кровать.

– Иди сюда неугомонный.

Я прихожу к ней и ощущаю ее голое тело. Наши груди соприкасаются и я чувствую тепло нагретого креста...

Бьют барабаны и Клер в испуге хватает меня за руку.

– Началось, - шепотом спрашивает она меня.

– Да.

– Я боюсь.

– Тогда выпей вина.

– Нет. Я с тобой.

Перед хижинами идет процессия монахов и их пение доносится до нас.

– Кого они несут?

– Жертвы.

– Что это значит?

– Они идут на поляну, там в крови жертв моются и потом смывают кровь в реке.

– Зачем?

– Точно не знаю. Я просто предполагаю, нам из истории известно, что личности, вожди, королевские особы, чтобы продлить себе жизнь купались в крови своих рабов.

– И им это помогало?

– Похоже. Но что за обряды у преторианцев, я не знаю.

– Какая дикость, какой ужас.

– Тише.

Процессия проходит на поляну. И тут зашелестели кусты.

– Господин...

– Я иду.

– Я с тобой, - просится Клер.

– Ты что завалить побег хочешь?

– Нет. Но мне страшно... Я молчу... Хорошо, я никуда не двинусь, обещаю тебе.

Я выпрыгиваю в окно и крадусь к кустам...

Муни спрятал все в песке, просто выкопал яму и сложив вещи туда, засыпал... Мы разгребли песок, вытащили две канистры, два тяжеленных аккумулятора и мешок.

– А это зачем?
– спрашиваю его.

– Господин, сказал чтобы я припрятал консервы.

– Ты здорово рисковал.

Первыми, мы тащим аккумуляторы. С трудом притащили их на катер, потом принесли канистры и мешок. У монахов судя по времени, с того момента, когда начался обряд, мытье в ванне с кровью. Я поторапливаю Муни.

– Давай быстрей, нам надо внутри катера все незаметно спрятать, только завтра мы успеем доделать остальное.

Муни копается с замком.

– Готово, господин.

Бронированная дверь приоткрывается и Муни исчезает в темноте.

– Господин, подавайте мне...

Я просовываю в щель сначала аккумуляторы, потом канистры, потом мешок. Внутри катера что то звякает. Просовываю голову и вижу при свете свечки каюту с лежанками с двух сторон, Муни старательно распихивающего вещи под них. На полу склад оружия. Здесь автоматы, винтовки, пистолеты.

– Все готово, господин. Пошли.

Муни гасит свечу и мы выбираемся на палубу. Тихо щелкает замок. Выбираемся на мостки и прощаемся на берегу.

– Как же ты научился ловко вскрывать замки?
– шепотом спрашиваю его.

– Это ерунда. Такой замок только по виду страшный, но к нему любой ключ от зажигания подойдет.

– Сейчас отправляйся к себе и никуда больше не выходи. Слышишь, пение приближается к реке. У нас теперь мало времени.

– Я понял, господин.

Муни исчез в темноте. Я через окно вваливаюсь в комнату.

– Клер...

– Я здесь.

– Срочно в кровать.

Мы залезаем на матрас, накрываемся накомарником и прижимаемся друг к другу.

– Какой ужас.

– Тихо. Ни слова.

Слышно, как монахи возвращаются со своего мерзкого ритуала. В нашем доме скрипнула дверь. Прочти неслышно ступают босые ноги. Кто то постоял над нами и пошел обратно. Проверка закончилась.

Взволнованная Берта, стучит в дверь.

– Док, у нас неприятности. Пропало пять раненых.

Я торопливо одеваюсь.

– Расскажите, все подробно...

– Чего здесь говорить то, сначала пришел взволнованный доктор Саймон, а потом сестра Мария и сказали, что их больных нет. Я проверила, действительно пять человек исчезли. Здесь побегом не пахнет, раненые не могли бежать.

– Выходит их стащили.

– По моему это богом проклятое место. Эти молчаливые монахи и монашки, эти исчезновения людей, индейцы с луками вокруг миссии... Господи, спаси нас... Доктор Саймон уверяет, что даже трупы исчезают по ночам. В сарае, где лежал лейтенант и его солдаты, пропали их тела.

– А я не видел здесь кладбища.

– На этом пятачке у реки нет бога.

– Я пойду поговорю с руководителем миссии.

Все также вежливо старик встречает меня.

– Я все знаю, сын мой. Пропали ваши раненые. Сегодня же поговорю с вождями местных племен, чтобы они прекратили воровать людей в моей миссии.

– Для чего они это делают?

– Чтобы исполнить свои варварские обычаи.

– А что за обычаи, я могу знать?

– Конечно. Они занимаются каннибализмом.

– Разве ваша миссия не проповедует христианскую мораль среди аборигенов?

– Проповедует. Но психология этих людей, окружающих миссию, такова, что если их бить палкой и заставлять делать полезные дела, они просто будут ненавидеть эти дела. Поэтому, не смотря на нашу терпеливую работу среди них, мы вынуждены допустить некоторые религиозные отклонения.

– Но каннибализм, это не религиозные отклонения...

– Это обычай, узаконенный религией каменного века.

Пожалуй бесполезно с ним спорить.

– Извините меня, святой отец, что я оторвал ваше драгоценное время. Мне сейчас тоже надо идти на обход...

– Постойте, сын мой. Я хочу спросить вас, что нашла вчера ваша девушка, там в песке, в реке?

Вот так. Проследили все таки.

– Она нашла золотой крест на цепочке. Сзади выгравирована надпись: "Христос с тобой".

Похоже старик очень взволнован.

– Это большой крест?

– Да с ладонь, тяжелый такой.

– Вы не можете мне его показать?

– Я принесу в следующую нашу встречу.

Он кивает головой.

– Тогда до встречи.

Из-за портьеры появляется молчаливый монах, который меня выводит из храма, похожего на обычный дом.

На обходе я действительно наблюдаю отсутствие раненых. Теперь они сократились на одну треть. Доктор Саймон, кармелитки, сестры, ходят за мной словно воды набрав в рот, ни одного слова, только кивки головами. Обход закончился тут доктор Саймон вцепился мне в рукав и потащил к берегу реки.