Чтение онлайн

– Быстро в пастель.

Мы прижались друг к другу и замерли.

Утром меня будит грубая рука.

– Доктор, вставайте, - передо мной монах с накинутым капьюшоном.
– Вас просит к себе глава миссии.

Клер испуганно скатилась на противоположную сторону кровати.

– Сейчас оденусь.

Лысый старичок угрюм. Его губы уже не раздвигаются в улыбке. На мое приветствие, он кивает головой и пристально смотрит на меня.

– Док, вы вчера знали, что будет совершен побег?

– Да.

– Почему же вы не предотвратили его?

– Зачем? А если бы доктору Саймону повезло?

– Ему не повезло и не могло повезти. Миссия окружена местными племенами и еще не один из нее не ушел.

– Вы так думаете?

– Может я не прав, у вас есть другие доказательства?

– Есть. Когда мы ехали к шоссе, то подобрали в одном мертвом селении парочку похожую на европейцев. Тогда они мне признались, что находятся в Африке по направлению из корпуса мира. Далее, они заманили нас сюда и уже наверно сейчас находятся опять в обличии монахов... Это были ваши люди святой отец. Как видите, кое-кто смог перейти непреступный кордон.

– Вы наблюдательны и честны, доктор. Действительно это наши люди и посланы они были наружу, чтобы заманить в миссию шатающихся по стране людей. Слава богу, это удалось... Но еще больше я вас удивлю, если скажу, что я купил вас у полковника...

– Как купили? Зачем?

– Да так, два месяца назад мы договорились с полковником, что он продаст мне целый госпиталь с раненым... За две тысячи долларов, он создал все возможные жуткие условия вашей колонне, чтобы вы оказались здесь. Все было хорошо спланировано, вас разве не удивило, что двоих людей пощадил полковник в мертвом поселке?

– Нет.

– А это были мои люди...

Я не мог сказать слова, так был потрясен. Но еще большей тревоги мне приносит эта откровенность старика. Может он знает, что я знаю о его шабашах ночью. А он продолжает меня добивать.

– Вы знаете, что стало с доктором Саймоном?

– Да.

– Я и здесь не ошибся. Перед тем как вашего коллегу вести на священное место омыновения..., он выдал вас. Господин Саймон сказал, что перед побегом, вы его предупредили, что в вине снотворное. Это значит только одно, что вы доктор, знаете обо всех наших обрядах...

– Знаю.

– Почему же вы не бежали с Саймоном?

– Я не имел права, бросать своих людей, которые застряли здесь.

– Так. Капитан остается на тонущем корабле последним. Ну что же, эту возможность я вам предоставлю...

– Вы всех моих людей убьете?

– Не убьем, а представим господу...

– Зачем вы это делаете? Что за варварский обычай купаться в крови...?

– Как вы думаете сколько мне лет?

– Шестьдесят пять - семьдесят ...

– Ошибаетесь, мне сто двадцать и я еще в полном здравии. Еще во времена царицы Савской и знаменитой Клеопатры, лучшие медики советовали им купаться в крови людей. Не их вина, что события заставили их погибнуть раньше, но обряд омоложения остался в рукописях и умах людей. Наша миссия вымирает, давно уже нет ордена преторианцев, нет нашей веры в умах и сердцах потомков Адама и Евы. Мы последние сторонники религии должны продержаться и дождаться такого дня когда господь смилостивится и сделает нашу жизнь на земле раем...

– Простите, святой отец, разве рая там... нет?

– Нет. Это бредни попов, которые неправильно трактуют библию. Нет ни рая, ни ада, есть тлен... Нет души, есть человеческий разум, управляемый всевышним.

– Не знаю, как попы, но то что вы говорите действительно противоречит библии. Как же все таки быть с душой?

– Душа - это внутренне состояние человека, которое в какой то степени по своему воспринимается окружающими. Ни люди, ни священники не могут отойти от старых догм восприятия души, как какого то реального, которое улетучивается после смерти. Библию надо понимать и читать по другому. Никакой живой души нет, как нет того момента, что она покидает бренные остатки... Человек умирает и это событие заставляет окружающих по разному относится к покойнику. Его прошлая жизнь оставляет какую то часть влияния в каждом, кто с ним соприкасался или слышал что то... Первоначально, есть ощущение того, что это... свершилось и три дня о мертвом помнят, после девяти дней перелом, о нем вспоминают, через сорок дней либо забывают, либо еще сохраняют в себе какие то моменты...

Я с грустью гляжу на него, мне, некрещеному, все равно не понять эти сложности реального или не реального. Человек умер и мы скорбим..., а есть у него душа или нет, пусть каждый верит по своему.

– Для продления жизни, вы купаетесь в крови?
– Пытаюсь остановить философские рассуждения священнослужителя.

– Это так.

– Какую же роль играют окружающие миссию племена?

– После обряда они получают человеческую плоть и за это готовы нас охранять.

– Зачем?

– Они поклоняются своим богам.

– Разве ваша миссия не смогла им внушить католицизм?

– Доктор, мы опять с вами повторяемся. У нас уже был подобный разговор, но я терпелив и чтобы убедить своих оппонентов, готов все начать сначала. Мы добились больших успехов у окружающих племен в развитии католицизма, но наравне с религией, они по прежнему верят в своих идолов и мы этого не запрещаем.

– Значит, вы истребите здесь всех пришлых и потом будите выискивать новые жертвы по всей Африке.

– Нам надо быть ближе к господу на земле... Я хочу закончить нашу беседу. Вас я предупредил, что будете последним. Может быть я вас и не убью, зачем раздражать племена. Они чтут богиню Аше и Вы для них теперь тоже идол. И очень будет жаль, что ваша кровь не отдаст нам свою силу и надежду на долгую жизнь. До свидания, доктор.

– До свидания, святой отец.

– Не забудьте, вы мне обещали показать крест...

– В следующую встречу, святой отец.

Я обхожу оставшихся здоровых и больных. В их глазах читаю вопрос, что будет с нами. Сестра Берта сегодня не пошла на обход. На улице мне попался Муни.

– Муни, найди сестру Берту и приведи ее к Клер. Дождись меня там.

– Слушаюсь, господин.

Клер и Берта сидят на кровати и глядят на меня. Муни через занавеску наблюдает на миссией.

– Зачем меня пригласили, док?
– спрашивает сестра Берта.

– Мы должны бежать. Сегодня бежать.

– А как остальные?

– У нас есть право выбора. Либо нас всех выпотрошат монахи, либо кто то спасется. Я хочу предложить это вам.

– Нет, я должна остаться с несчастными до конца.

– Это невозможно. Вы можете остаться, если примите их веру. Если не примете, то неизвестно когда за вами придут...

– Нет. Я не приму их веру, но и бежать сейчас не смогу.

– Господин... господин..., смотрите, - волнуется Муни у окна.

Я подхожу и вижу как к нашему домику идет процессия, впереди четыре монаха, сзади десять туземцев с луками и копьями.

– Это за кем то из нас. Похоже святой отец пошел играть в открытую. Муни, тащи Клер на катер. Берта, помогите ему. Я их придержу.

Они вытаскивают Клер и тащат по мосткам к катеру. Я выскакиваю с ними из домика, просовываю руку под крыльцо и нащупываю рукоятку пистолета. Опять вбегаю в дом и прячусь за косяк окна. Монахи не торопятся, зато туземцы, увидев беглецов, заволновались и некоторые стали натягивать луки. Вскидываю пистолет и нажимаю на курок. Грохот выстрела наполнил домик. Первый монах подломился и рухнул на землю. Все заметались и попрятались за деревьями, кустами и в траве. Здоровенный отчаянный негр с дубиной выскочил из-за кустов и понесся к мосткам. Я опять выстрелил, негр споткнулся и стал кататься по земле, потом жуткий вой понесся по поселку. Несколько стрел запутались в занавеске. Выбегаю из домика и несусь к катеру.