Чтение онлайн

И действительно: не успел он окончить фразы, как маленький Фобос также поднялся над горизонтом.

— Какое восхитительное зрелище! — воскликнул Штиллер, останавливаясь на минуту, чтобы полюбоваться обеими лунами, свет которых, по силе почти равняющийся дневному, производил очаровательныя теневыя картины.

— Ожившая волшебная сказка! — сказал Дубельмейер.

— Луны здесь, наверху кажутся мне гораздо больших размеров, чем, например, наш спутник, — заметил Фроммгерц, прерывая наступившую тишину.

— Это простой обман зрения, дорогой мой! — объяснил Штиллер. — Луны Марса значительно меньше нашей земной луны, но оне находятся гораздо ближе от главной планеты: Фобос, например, отстоит всего приблизительно на 9000 километров от Марса, а большой Деймос не дальше, как на 23520 километров. Потому-то эти спутники и кажутся такими большими.

Среди подобных разговоров ученые достигли своего роскошнаго жилища. Здесь их ждал внимательный хозяин, который сегодня уже оказал им столько любезностей. При лунном свете высокая фигура старца показалась ученым еще величественнее, чем днем, а его длинные волнистые волосы еще серебристей и пышнее.

— Не похож ли он на патриарха древне Иудейскаго периода? — тихо спросил Штиллер у своего коллеги Фроммгерца.

— Вы совершенно правы! — ответил тот. — Назовем этого старца, имя котораго нам еще неизвестно, попросту Патриархом. Это имя отлично подходит к нему.

После молчаливаго поклона старец повел сыновей Земли к украшенному куполом зданию.

Построенное в форме ротонды, здание было украшено в нижнем этаже рядом бюстов на цоколах из краснаго мрамора. Эти бюсты, повидимому, изображали людей, работавшие раньше здесь в обсерватории. Широкия ступени вели вверх в помещение, служившее для наблюдений, в котором уже сидело несколько человек за своей молчаливой работой. Патриарх наверно уже успел поговорить с ними, потому что, при входе чужеземцев, они сейчас же встали и предложили жестом руки занять их места.

Штиллер был поражен удивительной роскошью и величием устройства всего здания. Какой ничтожной показалась ему по сравнению со всем этим его собственная обсерватория там внизу на холме, возле Штутгарта! Он приблизился к одному из гигантских телескопов.

И принялся внимательно разсматривать Небо. Кое-где сверкали созвездия или отдельныя звезды, хорошо знакомые ему. На самом западе стояла поразительно крупная, сверкающая красным огнем, звезда, которая особенно заинтересовала профессора. Судя по ея сравнительно большой близости к Марсу, это была несомненно сама Земля! Ученый старательно навел телескоп на заинтересовавшее его небесное тело. Предположение Штиллера оказалось верным. Благодаря отличавшимся поразительной силой стеклам и чистоте атмосферы Марса, он мог отчетливо разсмотреть матушку-Землю. Различные материки и моря выступали на ней совершенно ясно. От севернаго полюса книзу можно было даже проследить контуры отдельных стран, выделявшихся на Ледовитом так же, как и на Атлантическом океане, а вон то — да, теперь он это ясно разсмотрел — то, что теперь резко обрисовалось в телескопе, по всем приметам должно было быть Германией.

С радостным волнением Штиллер сообщил товарищам о сделанных им наблюдениях и пригласил их в свою очередь бросить взгляд на далекую дорогую родину. Один за другим все ученые последовали его приглашению.

— Невероятно и все же верно! Это положительно зрелище, единственное в своем роде! Впервые видим мы из огромной дали Землю и нашу родину! — воскликнул с восторгом Гэммерле.

Астрономы с Марса и Патриарх также по очереди посмотрели в телескоп. Они уже знали, откуда приехали сегодня утром эти странные чужеземцы, и легко могли заключить, при виде волнения, с которым они наблюдали за одной определенной точкой далекой планеты, что часть, находящаяся в настоящую минуту в поле зрения телескопа, должна быть родиной их гостей.

— Как жаль, что мы не можем вести разговора с нашими здешними коллегами! Какой интересный и поучительный обмен мнений мог бы произойти между нами! — заметил Штиллер своим товарищам, когда они после немого прощания покинули обсерваторию.

— Мы прежде всего должны как можно скорее изучить язык жителей Марса. Знание этого языка — необходимое условие для наших дальнейших разследований, — ответил Гэммерле.

— Верно сказано! — согласился Пиллер; остальные воздухоплаватели кивнули головой в знак согласия.

Оба спутника Марса стояли на небе в виде полных лун, когда ученые шли домой. Луны висели в воздухе подобно двум большим, поставленным друг на друга, шарам, и обливали своим серебристым светом тихий ландшафт. В то время, как Фобос, ближняя, меньшая по размерам луна, быстро двигался с запада на восток, большой, более отдаленный Деймос, двигающийся медленней своего сотоварища, тихо плыл в обратном направлении. Это было такое чарующее и единственное в своем роде зрелище, что сыновья Земли разразились шумным восторгом, при виде этой волшебной лунной ночи. Медленными шагами брели они домой, наслаждаясь в полной мере чудесами марсовой ночи.

Следующия недели прошли для гостей Патриарха в приятном сообществе с ним самим и остальными жителями марсовой колонии. Чужеземцы прилагали все свое усердие и внимание к скорейшему изучению местнаго языка. Прежде всего они с этой целью записали все наименования самых разнообразных предметов.

После этого они установили связь между этими предметами и их деятельностью или качествами и получили таким простым образом ключ к самому языку.

В человеческом мире все подвигается крайне медленно; нигде настоящий успех не идет в семиверстных сапогах. И семеро ученых легко могли убедиться в том, что жители Марса достигли поразительно высокой степени культуры в течение многих тысячелетий.

По мере того, как ученые делали успехи в понимании всего окружающего их, в них все сильнее укоренялось убеждение, что жители Марса вполне соответствовали тому идеалу, котораго на Земле достигали только самые лучшие и благородные из людей.

Все прекрасное, истинное и доброе, о чем они на родине лишь мечтали, встречалось им здесь наяву; все дышало красотой, благородством и правдивостью, и вся жизнь носила на себе печать благотворной спокойной деятельности. Этой обширной страной, несомненно, управляло мудрое правительство, хотя ученые и не замечали нигде должностных лиц, подобных тем, которыя на далекой их родине повсюду бросались в глаза.

Семеро ученых чувствовали себя необычайно хорошо в своем новом месте жительства, и вовсе не думали о возможности вернуться обратно на Землю. Марситы, как они назвали жителей Марса, обходились с ними, как с дорогими, старыми друзьями, совершенно равными себе, и гостеприимство оказывалось им в такой деликатной форме, что оно ничуть не стесняло их, пробуждая лишь желание и дальше пользоваться им.

Для самаго „Мирового Пловца“ также нашлось вполне подходящее помещение. На лугу, на который спустился шар, был тихо и незаметно выстроен обширный железный, крытый стеклом, сарай. В этот-то сарай и поместили „Мирового Пловца“. Различныя повреждения, как большия, так и маленькия, которыя потерпел шар во время долгаго пути, были исправлены марситами так искусно, что Штиллер попросту онемел от изумления, при виде такой ловкости. Люди, живущие здесь наверху, по своему искусству и опытности в самых трудных вопросах воздухоплавания, показались ему настоящими волшебниками.

Часто занимал ученых вопрос, чем они могут заплатить марситам за оказанное им радушное гостеприимство; они отлично понимали, что долго пользоваться подобной любезностью безвозмездно невозможно. Тогда они решили сообща, что впоследствии каждый из них постарается чем-либо, сообразно со своими призваниями, быть полезным марситам, чтобы выразить им свою признательность в подходящей форме.

Время проходило. Оно принесло ученым лучшее познание и понимание своеобразнаго мира, окружавшаго их. Прежде всего им удалось установить, что их местожительство находится на северном полушарии Марса вне жаркаго пояса. Умеренный пояс Марса достигал как на севере, так и на юге лишь тридцать пятаго градуса широты. Дальше начиналась прохладная область. Тогда как эта область была населена лишь определенным классом марситов, как сообщили ученым, главная масса, населения жила внутри тридцать пятаго градуса к северу и к югу от экватора.