Чтение онлайн

Вот такой заурядной личностью был этот Анатолий Краснов.

Я бы понял всех тех, кто не стал бы горевать из-за его смерти. Я бы понял и самого себя. Да вот только глядя на тело этого большого мужчины, который сейчас лежал перед нами на койке, – беззащитный, остывающий, молчаливый, – я почувствовал к нему жалость. За жалостью пришла грусть. Я отвел взгляд от тела, глянув на Безбородова.

– Как это произошло? – сипло выговорил я.

– В сопроводиловке указано, что скончался он дома от острой сердечной недостаточности. В «скорую» позвонила его бывшая жена: зашла проведать и обнаружила его в полуобморочном состоянии. Приехавшая помощь попыталась его реанимировать, но безуспешно. Умер он спустя полчаса. – Безбородов, говорил все это по памяти, после прочтения документации, при этом не стоял на месте, а переодевался в рабочую одежду. – Ребята из «скорой» порекомендовали городских частников, для перевоза тела в морг. Сами же отправились на другой вызов, предварительно оповестив участкового терапевта. Тот приехал через полчаса и констатировал смерть, затем спустя час, прибыла частная служба перевозки из ритуальной службы. Наверняка «стервятники» приехали на ржавой «волге», а содрали с женщины как за поездку на лимузине.

На такие уловки довольно часто попадают простые граждане, оплачивая перевозки тел своих родственников частным компаниям, не подозревая, что больница представляет такие услуги бесплатно. Краснов был нашим работником, и он прекрасно знал все эти тонкости. Да вот только экс-жена никак не могла с ним посоветоваться по данному поводу. А вот «скорая», скорее всего тоже частная, явно была в доле с одной из компаний, представляющих ритуальные услуги.

Я не строю из себя святого, потому как, и наш морг сотрудничал с частниками, с одобрения главы учреждения. В двух помещениях, буквально напротив прозекторской у нас хранились гробы, венки и кресты, которые мы должны были предлагать родственникам покойника. К счастью, цены на товары были доступные, и меня не посещали мысли об обкрадывании людей в состоянии горя. Скорее наоборот – это сильно облегчало процедуру похорон.

Конечно, выбор у нас был не велик, в отличие от городских частников, но местным жителям хватало и этого. Люди здесь жили небогатые, а потому большие компании к нам не совались. Краснов же проживал в городе, в сорока километрах от работы и, видимо, у его экс-супруги водились деньги, раз она решила позвонить в частную неотложку.

Облачившись в халат, маску и перчатки, Безбородов принялся за предварительный осмотр тела, начав с шеи.

– Уже заметны первые признаки окоченения, – констатировал он. – Голова поворачивается с трудом. Хм, на шее у Краснова была золотая цепочка, которую я не вижу. На левом безымянном пальце нет обручального кольца. Надеюсь, укрощения успела снять его бывшая, а не эти гаденыши.

Взяв ножницы, патанатом принялся разрезать одежду, не заботясь о сохранности, в конце концов, Краснову она явно уже была не нужна – в гроб не положишь тело в майке и спортивных штанах.

Пока Безбородов резал одеяние Краснова, я, надев перчатки, принялся стягивать с него носки. Белые, с желто-серыми пятками на стопах. Как только труп полностью предстал перед нами в своем первозданном виде, мы перетащили его на металлический стол. Александр Викторович включил прожектор и принялся за более тщательное обследование. Я же вооружился бланком и ручкой, чтобы делать необходимые пометки, предварительно заполнив рубрики, которые мне были известны: ФИО, пол, возраст.

Безбородов с интересом оглядел подмышки трупа, брюшную полость, паховую часть, обратную стороны локтей и коленей. У Краснова на левом трицепсе было родимое пятно диаметром в пять сантиметров, но почему-то зав.отделением не стал его упоминать. Я же сделал нужное замечание в бланке, решив, что профессор решил проверить мою внимательность.

– Вот она родимая! – его заинтересовала кожа между пальцами ног. Я, движимый интересом, подошел ближе. Между большим и вторым пальцем виднелась красная точка, схожая с отверстием от инъекции.

– Что это?

– Это, дорогой мой друг, доказательства того, что смерть Анатолия Краснова вполне могла быть насильственной, – постановил Безбородов. – Нужно немедленно остановить осмотр и оповестить судмедэксперта.

Судмедэксперт Лихман приехал в Старые Вязы во второй половине дня. Он был в бодром расположении духа. А все потому что, пару дней назад вернулся из отпуска и был полон сил. В отпуске он побывал в Хайфе, на бар-мицве своего племянника, о чем и поспешил нам поведать. Он расписал чуть ли не поминутно весь праздничный день, при этом работая с трупом Краснова. Лихман останавливал свой рассказ лишь, когда у него возникали вопросы касательно дела.

– Так почему вы решили, что бедолага был убит?

– Из-за следа инъекции, – произнес Безбородов, стоя у холодильников, прислонившись к одной из дверец и скрестив руки на груди.

– Ага, обязательно возьму кровь на исследование.

– Вдобавок, судя по внешним признакам, Краснов умер от острой сердечной недостаточности.

– Очень даже вероятно, – пробормотал судмедэксперт, принимаясь за вскрытие.

– Проблема в том, что у умершего лицо всегда было багряного оттенка. Буквально месяц назад я настоял на том, чтобы он сделал кардиограмму. Исходя из полученных результатов, его сердце работало хорошо для его возрастной группы.

– Прекрасно, я бы порадовался за него, не будь он почившим. – В относительной тишине прозекторской зазвучали звуки распила грудной клетки. – Есть и другие причины?

– Только мои подозрения. Умерший долго и со скандалом разводился. Они с бывшей женой никак не могли поделить совместно нажитое имущество. На кону стояла приличная сумма денег.

– Насколько «приличная»?

– Этого я не могу знать. Также как не знаю и источника происхождения денег. Но думаю сумма достаточно внушительная, чтобы хотеть смерти своего оппонента.

Про финансовую подоплеку разводных перипетий Краснова я не знал. Но теперь, слушая Безбородова, я все больше убеждался в его правоте. Похоже, в Старых Вязах назревало очередное расследование преступления.

– Мне изначально показался подозрительным тот факт, что Краснов скончался в тот самый момент, когда рядом была его бывшая. Также подозрения усилили решения дамочки вызвать частную компанию для перевозки тела и выбор морга. Может показаться, что выбор пал на больницу, где непосредственно работал покойный, но зачем были нужны лишние траты? В городе, где жил Краснов, тоже есть больница с патологоанатомическим отделением, и находится она в десяти минутах езды от его квартиры. Зачем, спрашивается, тратить лишнее время и деньги на перевозку именно к нам?

– Вы мне скажите, Александр Викторович, – пыхтя, произнес Лихман, продолжая вскрывать грудную клетку.

– Потому что, вдовушка посчитала меня слишком старым и некомпетентным человеком, склонным к алкогольной привязанности. Старик, коим она меня представляет, не обратит внимания на след от укола, а просто проведет формальный осмотр и сделает заключение в пользу банальной болезни сердца.

– Но-но, зачем же вы так критично к себе относитесь?

– Так это не я, а – она! – возмущенно воскликнул Безбородов. – А столь пренебрежительное отношение к себе, я никому и никогда не прощаю!

Вскрытие продлилось почти три часа. Из тела были извлечены внутренние органы и помещены в переносной холодильник, также взяты образцы крови и волос с разных участков тела. Всему предстояло быть обследованным в лаборатории при городском госпитале. Когда Лихман закончил, приведя себя в порядок, мы еще около часа просидели в кабинете и пили кофе, разговаривая на личные темы, никак не относящиеся к работе. Затем мы втроем покинули здание больницы и разошлись по домам: Лихман сел в машину и укатил из поселка, Безбородов потопал до своей квартиры пешком, что находилась неподалеку от моста, ведущего в Малые Березы, а я направился в противоположную ему сторону, в свои – уже ставшими родными – четыре стены.