Три года октября
Шрифт:
Мне помогли встать на ноги и провели на улицу. Уже садясь в карету скорой помощи, я вспомнил про кастет, о чем и сообщил участковому. Тот отправил своего помощника на его поиски, которые очень скоро увенчались успехом. Подкорытов, с обречением в глазах, глядел, как его снаряд нападения с очевидными пятнами крови отправляется в пакет, пока перед ним не закрылась дверца машины с проблесковыми маячками.
Через два часа прибыл судмедэксперт Леонид Лихман, чтобы засвидетельствовать следы побоев. Я был решительно настроен касательно Подкорытова. Мне хотелось, чтобы он ответил по всей строгости закона, вплоть до получения реального срока заключения.
Поглядев на меня с улыбкой, Лихман принялся за дело.
– Активное участие в социальной жизни имеет свои последствия.
– Вам смешно? – осведомился я.
– Отнюдь. Но я не мог не огласить этот факт. У меня к вам предложение, Алексей. Как вы смотрите на то, чтобы пройти обучение на судмедэксперта?
– Это еще зачем? Решили отправиться на пенсию?
– Пока нет таких мыслей. Хотя я сильно устаю столь часто в последнее время наведываться к вам в гости. Я предлагаю вам перенять часть моих обязанностей. Документировать и проводить анализы подобных вашим побоям, и похожих правонарушений, включая изнасилования и поножовщины, без летального исхода. Я же буду к вам наведываться в случаи более серьезных травм и случаев, требующих более глубокого анализа.
– А мне какая выгода от этого?
– Вы напоминаете меня самого в вашем возрасте. В вашем роду евреев не было? Выгода для вас – прибавка к заработной плате, возможность обучится чему-то новому и дальнейшие перспективы карьерного роста. Вы ведь способный малый, неужели хотите проработать на этой должности до самого выхода на пенсию?
Признаться честно, его предложение меня заинтересовало сразу же, а потому я не стал набивать дальше себе цену и принял его предложение.
– Прекрасно. Я поговорю о вас с Селиным. Он наверняка согласится. Самый ценный ресурс – время. А с появлением постоянного судмедэксперта в ближайших трех селах, удастся его сэкономить в два-три раза. А это не большая цена за лишние финансовые затраты на ваше обучение.
Так в моей жизни появилось больше обязанностей, больше бессонных ночей и меньше свободного времени. Но я не жалуюсь, ведь от дополнительных знаний еще никому не становилось хуже.
Спустя месяц после нашего с Лихманом разговора, началось моё обучение, продлившееся почти полгода. Я отправлялся в город по три раза в неделю. Вставал раньше прежнего и возвращался позже обычного, зачастую отправляясь на работу вместо квартиры.
Безбородов не возражал из-за моих отсутствий, а наоборот – поддерживал. Он был привычен работать в одиночку, но каждый раз встречал меня радостным приветствием и расспросами.
Дни сменяли дни. Иван Подкорытов был признан виновным в умышленном нанесении травм средней тяжести и приговорен к двум годам заключения. Я же, спустя три дня после произошедшего, возвращаясь домой, заметил в списке на стене напротив своего имени оценку «Очень плохо». Чуть ниже была новая запись, в которой было указано имя Крапивиной, как последней жительницей дома проведшей уборку в подъезде. Стоило отметить, что мою кровь со ступеней она отмыла очень тщательно. Достав ручку, я написал рядом с ее именем «Отличная работа». Небольшая дурашливость, которая смогла поднять мне настроение. Подняло ли оно настроение и Крапивиной, я не удосужился поинтересоваться.
Спустя три месяца в мою дверь постучал работник почты, который попросил меня расписаться за посылку. Я это сделал, косо поглядывая на прямоугольный широкий предмет, запакованный в коричневую плотную бумагу и перевязанный бечевкой. Попрощавшись с почтальоном и закрыв дверь, я принялся распаковывать посылку.
Это оказалась картина с моим портретом. Я был изображен суровым и отстраненным. Видимо Евгения решила не использовать фотографии, а нарисовала меня таким, каким запомнила за пару минут до моего ухода. Сама она уже была заграницей. Я наводил справки. И, признаться честно, до сих пор чувствовал пустоту в своей груди. Какое-то время я даже хотел позвонить ей, пока однажды не решился и стер номер её телефона. Стало ли мне легче после этого? Нет. Но время всегда сглаживает углы и приносит покой. Стоило только подождать.
Забив гвоздь в стенку, я повесил портрет над кроватью. Смотрелся он как нельзя хорошо.
Глава 4
В мешке
1.
Прошло два года с моего приезда в поселок Старые Вязы. Как быстро летит время. Словно еще вчера я сошел с поезда с двумя сумками в руках, не имеющий малейшего представления, что меня ждало впереди. Еще два года назад я не был знаком с Александром Викторовичем Безбородовым, который стал для меня наставником и коллегой, которых у меня не было до этого и скорее всего уже не будет. Также не был знаком с Федором Дмитриевичем Пахомовым и его умным, пережившим много людской жестокости, котом Тимофеем. Теперь же мне казалось, что знал я их если и не всю жизнь, то значительную ее часть.
К несчастью, помимо приятных знакомств, здесь меня ждали встречи с теми, кто был способен на убийство. Кто-то из них был неприятной личностью, с криминальным прошлым, о котором не хотелось вспоминать. А кто-то казался хрупким и нежным цветком с червоточиной, чей аромат долго преследовал меня в чарующих и мрачных воспоминаниях. Были и те, кто пока не взял грех Каина на себя, но был всего в шаге от этого. И новая осень готовила меня к встрече с ним. И пусть наши пути уже пересекались, тогда я еще не ведал тех испытаний, которые готовила мне Судьба. И я был бы рад никогда о них не знать. Да вот только кому интересны наши желания? Как говорится: чему быть, того не миновать. И нам остается только принимать происходящее целиком и полностью. А вот как мы это сделаем – каждый волен выбирать сам.
Первого ноября я отправился на очередную встречу с дочерью. Наше последнее свидание было почти месяц назад. И меня злил тот факт, что эти встречи с каждым разом становились менее теплыми и даже немного отрешенными со стороны Леры. Ей уже было не пять, а семь. Детская округлость уже начало меняться на худую удлиненность. Каждый раз я ловил себя на мысли, что годы сильно влияют на нее, постепенно превращая ее в ту, которая однажды скажет мне, что в ее интересы не входят регулярные встречи с отцом – а прогулки с подружками и, боже упаси, свидания с парнями. Придется ли мне прилагать еще больше усилий, борясь за ее внимание? Будет ли в ее глазах каждый раз радость при виде меня или же с каждым годом она будет сменяться усталостью или вовсе – неприязнью?
Все эти тревожные мысли были небеспочвенными. Они закружились вихрем вокруг меня при нашей с ней встрече, когда я узнал от дочери о существовании нового ухажера моей бывшей жены. И самое неприятное для отца – Лера говорила о нем исключительно в восторженных тонах. Какой он большой, какой он богатый, как сильно он балует маму и ее саму. И всегда у него находится время для игр с ней. И что маме он чуть ли не каждый день дарит цветы и всякие красатушки. И как бы мне не хотелось верить, что Лера просто приукрашивает, выдавая желаемое за действительность, дорогущий телефон последней модели в ее руках говорил обратное. Такие «игрушки» стоили не меньше моих двух месячных зарплат.
– Завтра мы поедем в торговый центр выбирать мне одежду, – продолжила воодушевленно тараторить моя дочь, когда мы сидели за столиком в кафешке. Я заказал себе зеленый чай и салат. Дочка пожелала колу и бургер, я же купил ей молочный коктейль и яблочный пирог. И это явно не прибавило мне балов в её глазах. Тем не менее, мне было важнее здоровье дочери, а не легкие пути к её сердцу. – Но я знаю дядю Пашу, он обязательно купит мне еще чего-то в довесок. А потом мы поедем в цирк или дендрарий. А может в кино на мультики. Или на каток. Или на батуты…