Чтение онлайн

– Шантажировать? Нет, шантаж – по вашей части. Это просто моя гарантия безопасности.

– И чего ты хочешь?

– Ничего не изменилось. Я прошу полчаса на то, чтобы все исправить. Затем, мы распрощаемся, и надеюсь, больше никогда не увидим друг друга.

Попов молчал. Было видно, как сильно ему хотелось найти достойный ответ. Но из-за холода, а может и из-за другой причины, его мозг так и не смог сгенерировать ничего стоящего.

– Начальник! – подал голос один из могильщиков, бросив окурок под ноги и затушив его подошвой сапога. – Нам еще долго ждать? Время идет, а у нас есть и другая работа!

Выругавшись в полголоса, Попов еле заметно кивнул.

– У тебя полчаса. Время пошло.

Что будет, если я не уложусь в указанный временной промежуток, он не удосужился уточнить. Я кивнул в ответ, после чего направился к трем мужчинам. Они с подозрением глядели на меня.

– Доставайте гроб.

– Это еще зачем?

– Я работник морга. Нужно вернуть тело обратно для повторного анализа крови.

– Он заразный? – тут же насторожился другой мужчина.

– Не волнуйтесь. Вы все вне опасности. Анализ важен исключительно с медицинской точки зрения.

– Начальник! – прокричал вновь первый, обращаясь к Попову. – Как это понимать?!

– Делайте, что он говорит! – нервно прокричал тот, стоя к нам боком.

– Нам за это заплатят?!

Попов повернул голову в мою сторону, ожидая от меня действий. Я, испытывая тяжесть в руках, вновь достал бумажник и протянул главному могильщику тысячу рублей.

– Косаря мало будет.

– Да что с вами всеми не так, люди?! – возмутился я, доставая очередную тысячу и с грустью наблюдая, как ощутимо исхудал мой кошелёк за день.

– Каждому! – встрял уже и третий.

Я выудил еще тысячу и всучил её в протянутую ладонь.

– Взамен, вы не только вытащите гроб, но и загрузите его в кузов. А еще дождетесь моего возвращения и завершите погребения.

– Само собой, начальник.

Еще тысячу мне пришлось заплатить за услуги водителя. И спустя пятнадцать минут мы вернулись к задней части больницы, где находился вход напрямую в подвальное помещение. Им пользовались для того чтобы вывозить и завозить покойников, не попадая на глаза живым пациентам и посетителям.

Остап меня ждал на улице с каталкой. Чтобы сработать оперативно, я ему позвонил сразу же, как мы тронулись с кладбища. Пока мы вытаскивали тело и переносили его на каталку, Остап не прекращал тараторить о том, что родственники могли появиться в любую минуту.

– Не волнуйся. Мы быстро поменяем тела, затем я сгоняю обратно и вернусь.

– Зачем? Просто отдайте тело водителю, и он сам его повезёт обратно.

– Необходимо проследить, чтобы он приехал в кротчайшие сроки. У меня есть договоренность с Поповым. И эта договоренность истекает через пятнадцать минут. Если водитель окажется на кладбище позже, тогда он напишет на наше отделение жалобу в Департамент здравоохранения.

– Протосевичи могут вернуться в любой момент, – чуть ли не застонал Остап, вталкивая каталку в грузовой лифт.

– На это уйдет не больше получаса времени. Так что я вернусь раньше них.

– А если нет?

Лифт нас опускал в подвальное помещение.

– Тогда ты их отвлечешь чем-нибудь.

– Опять? У меня бедная фантазия. Такая же бедная, как и семья моей бабки, которую выдали замуж в шестнадцать только для того, чтоб избавиться от лишнего рта.

– Покажи им наш склад с ритуальной атрибутикой. Не забывай, их продажи приносят до двадцати процентов дохода от всей больницы.

– Я им уже предлагал. Они назвали меня плохим человеком, который зарабатывает на людском горе. А я не люблю, когда меня безосновательно в чём-то обвиняют.

Каталка стукнулась о двери прозекторской и тело, наконец, вернулась на положенное место. Переложив на каталку в этот раз настоящего Попова, мы покатили обратно к выходу. И как только мы оказались в коридоре, так тут же столкнулись с теми, о ком вели беседу. Она – пожилая дама в норковой шапке. Он – помоложе, с вязаной шапкой в руках. Оба глядели не на нас, а на покрытое простыней тело. В глазах читался страх.

– Доктор Родионов, это – жена и сын Протосевича, – сообщил мне Остап.

– Господи боже, – прошептала женщина, быстро перекрестившись три раза. – Это он? Наш Валера?

– Нет, – поспешил я ее успокоить, если это вообще было возможно. – Не он.

Женщина зарыдала и уткнулась сыну в грудь. Тот принялся ее успокаивать, затем обратился ко мне:

– Доктор, нам нужно с вами поговорить.

– Обязательно, только сейчас мне нужно срочно отлучиться на полчаса.

– Позвольте мне заняться Поповым, – нашелся с ответом Остапенко и тут же отстранил меня от ручек каталки.

– Мы ведь уже говорили на эту тему!

– Я поеду и за всем прослежу, – настоял Остап. Понимая, что санитар будет непреклонен в своём желании покинуть стены морга, я все же сдался. Напоследок потребовав от него максимальной внимательности и соблюдения временных рамок.

Когда Остап укатил вместе с покойным Поповым, я предложил визитерам зайти в кабинет. Я усадил их на кушетку, сам же усевшись в рабочее кресло и повернувшись к ним лицом, и дал им возможность высказаться.

– Вы ведь делали моему мужу вскрытие? – спросила женщина, запнувшись на последнем слове.

– Нет, – ответил я. – Ни я, ни мой коллега не проводили некропсию.

– А почему, позвольте спросить? – вступил в разговор сын умершего.

Как правило, родственники наших пациентов наоборот предпочитали не проводить вскрытия, на этот раз мне попались представители противоположного лагеря.

– Закон не требует обязательного вскрытия пациентов, которым проводилось гистологическое исследование.

– Я не уверен, что правильно понял вас.

– Проводилось исследования клеток, взятых от образования, сформировавшегося в дыхательных путях вашего отца. Валерий умер от периферического рака легких, который сформировался в малых бронхах.

– Тогда объясните, почему лечащий врач, вначале поставил другой диагноз – вирусная пневмония?

Протосевич-сын склонился вперед и взглянул на меня с прищуром, словно детектив, уличивший преступника – то есть меня – во лжи. Уж не знаю, к чему конкретно клонил мужчина, но теперь мне стало понятно, почему Остап так сильно волновался на их счет. Видимо, данный вопрос они уже поднимали при нём.

– Иногда врачи ставят предварительный диагноз, который подтверждается или же опровергается после проведенного исследования нашим отделением. Такое случается довольно часто.