Чтение онлайн

– Вы их взяли с собой?

– Все хорошо, Алексей. Давай прибавим шаг.

Я расценил его слова, как положительный ответ. Но на душе мне стало неспокойно не только за Тимофея, но и за Пахомова.

И вот вдали замаячил противоположный берег реки и мост, что соединял две стороны. И около моста кто-то стоял. Логически рассудив, я пришел к выводу, что это был звонящий. С расстояния, что нас от него отдаляло, я пока не мог сказать: знал я этого человека или же нет. А вот то, что в его руках был какой-то мешок, мне было видно и издали. Я предположил, что в мешке должен был быть труп обнаруженного им кота.

Я ошибался.

Пахомов ускорился, и я последовал его примеру. Когда же я, наконец, смог разглядеть человека с мешком, я приостановился. Сердце учащенно забилось. Мне стало немного жутко и даже страшно. Наверное, тогда у меня сработало предчувствие. И оно не сулило нам ничего хорошего.

– Подкорытов, – прошептал я, затем снова перешел на бег. В какой-то момент я даже опередил Пахомова, оставив его позади.

В этот же момент злопамятный подлец, стоящий фронтально к нам, развернулся на сто восемьдесят градусов и полез на водонапорную трубу, а с нее уже ступил на шаткий металлический мост. Тогда же я обратил внимание, что его мешок не был пуст и, что самое ужасное – внутри кто-то пытался вырваться наружу.

– Стой! – закричал я, продолжая бег. Мои слова не возымели должного эффекта. Подкорытов вприпрыжку спешил дальше, перескакивая те участки моста, на которых отсутствовали перекладины. И только примерно на середине, он остановился и вновь повернулся к нам лицом. Рука с мешком вытянулась в сторону, локоть оперся о перила, а мешок завис над проточной водой. На его лице расплылась зловещая самодовольная улыбка.

Я добрался до моста и уже хотел последовать за ним, но крик парня заставил меня остановиться:

– Еще шаг и я его брошу в воду!

Берега реки были покрыты снегом. Края заиндевели, но основная часть потока оставалась нетронутой льдом. Я замер на месте, не отрываясь от мешка, внутри которого беззащитный зверек жалобно мяукал и извивался.

– Нет! Тимофей! – раздался вопль Пахомова у меня за спиной.

Я приподнял руки и сделал шаг назад.

– Иван, не делай глупостей.

– Пошёл ты! – огрызнулся он. – Я тебя не звал. Старик должен был сам прийти!

– Отпусти кота. Он ни в чём не виноват.

– А я его и не виню. Виноваты вы двое! – Подкорытов шмыгнул, вытерев нос рукавом.

Пахомов поравнялся со мной. Он хотел последовать и дальше, но я перегородил ему путь рукой.

– Ванюша, сынок, верни мне, пожалуйста Тимошку, – взмолился Федор Дмитриевич вытянув в мольбе руки вперед.

– Верну, – кивнул Подкорытов, снова шмыгнув носом. – Но вначале я хочу, чтобы кто-то из вас попросил у меня прощения. А желательно – оба.

Я понял, что это всего лишь жестокая игра подростка и наши раскаянья и мольбы не разжалобят его, а наоборот – раззадорят. В отличие от меня, Пахомов был готов на все ради своего питомца. Он с трудом опустился на колени и сплел пальцы перед лицом.

– Прошу тебя, умоляю. Верни мне Тимофея. Я прошу прощения за все свои слова и действия, которые причинили тебе боль. Я делал это не со зла. Умоляю, отпусти Тимофея.

Пахомов зарыдал. И слезы старика разрывали мое сердце на части. Я еще ни разу в своей жизни не был так близок к совершению убийства. Мое лицо пылало от гнева. Я, с трудом сдерживая крик ненависти в груди, произнес сквозь сжатые зубы:

– Подумай хорошенько, прежде чем ты совершишь самую большую ошибку в своей жизни. Если с котом что-то случиться, тогда я сделаю все от себя зависящее, чтобы превратить твою жизнь в кошмар. Год в заключении покажется тебе детским садом.

– Ты не в том положении, чтобы мне угрожать! – закричал тот, срываясь на фальцет. Мои слова его напугали. Но радоваться пока не было причин. На страх люди по-разному реагируют. Кто-то просит прощения и обещает исправиться. А кто-то, словно крыса, зажатая в углу, кидается в атаку. – Я тебя не боюсь! Это ты должен бояться меня! Потому что, я вначале отомщу старику, затем по серьезному займусь тобой. Я еще не начинал даже! Ты пожалеешь, что вообще приехал в наш поселок. Понял ты, трупоед чёртов!

– Ванечка, родненький мой, верни Тимошку, Христом богом молю. – Пахомов продолжал стоять на коленях в снегу. В его возрасте – это было чревато большими осложнениями. Я попытался его взять под локоть и помочь подняться, но он решительно отклонил мою помощь. – Он ведь все, что у меня есть. Смилуйся над стариком. Позволь нам мирно дожить свой век на этой земле. Нам обоим не так много-то и осталось.

Губы Подкарытова вновь растянулись в плотоядной ухмылке. В отличие от меня, Пахомов действовал так, как он себе и представлял, задумывая свой подлый поступок. Кот в мешке, обессилев, перестал вырываться и теперь просто жалобно мяукал, уткнувшись мордочкой в ворсистую ткань.

Я был бессилен, понимая, что ничего не могу сделать в данной ситуации. Любая моя попытка погнаться за ним по мосту или же звонок участковому приведет к одному и тому же финалу.

– Федор Дмитриевич попросил у тебя прощения, – заговорил я. – Он выполнил часть уговора. Выполни и ты свою.

– Я с вами, уродами, еще не закончил. Если бы он пришел один, тогда – возможно – этого было бы достаточно. Но, вас двое, а потому я хочу, чтобы и ты исполнил мои требования. – Юнец упивался своей властью над нами. Наверное, он не был счастливее никогда. Даже в детстве. – Итак, трупоед, что ты можешь мне предложить в обмен на этот мешок с подарком?

Он потряс рукой, и Тимофей вновь оживился и принялся вырываться из заточения.

– Могу отдать тебе все свои деньги, – я потянулся за пазуху, чтобы достать кошелек.

– Хорошее предложение, но этого будет мало. Мой товар куда ценнее.

– Могу хоть сегодня покинуть Старые Вязы. Верни кота, и я тут же отправлюсь домой собирать чемоданы.

– О, это хорошее предложение, – закивал Подкорытов, вновь вытерев нос, на этот раз варежкой. – Подумать только, а я уже перестал верить в деда Мороза, а тут столько подарков мне навалило. А еще говорят, что плохих мальчиков ждет один облом. Как раз наоборот.

Он хохотнул, довольный своим остроумием. Пахомов продолжал плакать и стоять на коленях, беспрерывно глядя на мешок, зависший над водой. Я не отводил глаз от злого мальчишки, при этом думая о том – насколько холодна вода. Ведь мне придется в неё прыгать, случись Подкорытову расслабить пальцы.

– Деньги и отъезд самого ненавистного мне человека – это хорошо. Но мне нужно кое-что еще.

– И чего же ты хочешь?

– Говорят, что у вас есть банки с уродцами. Подари мне одну. И пусть там будет что-то на самом деле мерзкое. Младенец. Мозги. Лёгкие. Глаза, на худой конец.