Чтение онлайн

— Не будем говорить о ней…

— Она не любит тебя. Она любит только твой образ… Я люблю тебя и буду любить…

— Пока бьется мое сердце, я никому не отдам тебя…

— А бьётся ли, Элайджа? Я мертва… Ты отдал меня смерти…

Понимают друг друга без слов.

Наклонить голову, чтобы их лбы соприкоснулись, чтобы они слышали дыхание друг друга.

Не отдаст его.

Не отдаст ее.

Теперь понимают, какие глупые ошибки совершили.

Пока вместе.

Пока в реальности не наступил рассвет.

Пока их любовь жива.

Пока ткань его пиджака согревает ее холодные плечи.

Пока она рядом, сжимает его ладонь и это для Элайджи Майклсона так важно.

Важно, что она рядом, каждой клеточкой, и нет ничего важнее и нежнее касаний и с каждой секундой он вдыхает ее запах, слышит ее дыхание.

Пока он ее до дна, а она его до последней капли.

Пока она отдает ему все тепло.

Пока он не одинок.

Пока она не одинока.

Пока их время.

Пока она в его власти.

Пока она сдалась ему.

Пока до дрожи и мурашек.

Пока можно улыбаться.

Пока она поставит бокал на пол, сжимает его ладонь и кладет голову ему на плечо.

Они оба виноваты, что все так вышло и они не вместе.

Рядом только за этой черной дверью в его подсознании.

Они ведь знают слишком хорошо знают друг друга.

Пока сжимают ладони друг друга, передают тепло, медленно вдыхают друга, пока по телу мелкая дрожь.

Пока она его, а он ее.

Пока они знают, чего желают.

Пока только его губы вправе касаться ее.

Пока они слишком близко друг к другу и слышат дыхание друг друга.

Пока они сидят на постели, которая расположенная параллельно окну и наблюдают за восходящему солнцу.

Радоваться дневному свету.

Солнечные лучи уже касаются ее бледной кожи.

Их время выходит.

Время лечит. Говорят, перегоришь, обратишься в пепел и забудешь, отключишься, спасешь себя и соберешь сердце из осколков. Только воспоминания, горячие, неистово обжигающие, не перестанут тревожить уставший разум Элайджи, когда он оборачивает голову в ее сторону, не прекратят врываться в сознание яркими вспышками, ослеплять и сиять еще долгое время, преследовать по ночам, причиняя невыносимую боль.

Он будет помнить все : ночи, рассветы, касания, каждое слова, что она говорила ему, будет помнить улыбки.

Воспоминания убьют его.

Разве он не видит, что больно, потому что Кетрин помнит.

Помнит, ложь и боль.

Помнит и любовь.

Помнит, что эта любовь убила ее.

Любовь убила, но не умерла.

В памяти только осколки.

Она умерла и для Пирс солнце погасло.

Говорят, боль затихнет, со временем. Боль, ставшая врагом-другом, пройдет и оставит, разрушит, чтобы можно было построить новое. Говорят, что боль просто нужно стерпеть или позволить ей убить душу, а после обязательно спасёшься. Нет, Элайджа не спасется от темных глаз, смотрящих с обожанием, любовью,ненавистью, презрением, откровенной нелюбовью, а через секунду с нежностью, необъяснимой, непонятной, но такой нужной Майклсону, что в жилах быстрее течет кровь, нежностью, что видела только она и в его глазах, когда тот смотрел на нее.

Говорят, станет легче. Говорят, забудется, ведь Элайджа забывал другие имена и женщин. Он забывал и те уже не живые. Есть только Хейли, которая проклятая, по вине его брата, бродит где-то волчицей. Говорят, осколки памяти невозможно склеить. Ее имя будет крутиться в голове, опасное, тревожное, всегда произносимое им по-особому, исчезнет, выгорит, совершенно точно вытравится из головы.

Она ведь говорила, что ему нужно собраться и жить дальше. Он слышал и прислушался. С этого дня он больше не будет душить себя болью. На сердце только шрамы. Говорят, подожди, Элайджа и все станет на свои места. Говорят, у многое еще только впереди.

Говорили, она была обычной шлюхой, а он был обманутым, мухой в ее паутине, очнись. Она была. Она была смыслом его жизни, а он не спас, позволил ей уйти и забрать часть себя. Она ничего не требовала в замен и позволила решать. Просто, так и должно было быть. Она заставляла его жить, даровала спокойствия, понимала, впервые, рядом с ним чувствовала себя нужной и это была любовь.

Нужно вытереть слезы. Элайджа Майклсон любил Кетрин Пирс, любила их историю, любил каждый взгляд, пробегающий по точенной фигуре, исследующий, любопытный, горящий непонятной радостью и возбуждающий, откровенно возбуждающий, что перехватывало дыхание. Она любила их совместные завтраки, просыпаться рядом с ним, любила, когда можно прижаться, вдохнуть его запах, целовать, кусать, жить и любить.

Кто его поймет, кроме нее?

Кто спросит, что тревожит его душу?

Говорят, нужно образумится : простить брата и отпустить ее. Она просит жить дальше, ведь ее не спасти, а приходя к ней он делает только хуже. Элайджа не может не возвращаться.

Может, у них все получится?

Может он спасет ее?

Может, если закончатся безумные разговоры, они встретятся однажды, в реальности вновь и Элайджа не разобьет ее сердце, не погубит ее душу?

Может ему не стоит возвращаться и просто отпустить и разрушить эту комнату.

Только слезы, ведь у него не хватит сил, чтобы отпустить ее еще раз. Не убьет ее вновь.

Тянется к его губам в долгожданном правильном поцелуе.

— Когда ты вновь вернешься, Элайджа?

— Я не знаю, Катерина…

Поцелует, прежде, чем комнату заполнит яркий, солнечный свет и она останется одна. Одна в этой запертой клетки за черной дверью.

Черная дверь захлопнулась.

========== Глава 69. Линия жизни. ==========

А ты гни свою линию…

Гни свою линию…

Сплин - Линия жизни.

*** Новый Орлеан. 2015 год. ***

Фрея должна сделать что-то…

Фрея Майклсон устала.

Семья влияет на ее и если кто-то и может повлиять на ситуацию или дать совет, как привести Никлауса и Элайджу к миру, то только другая сестра, та, что всегда была рядом с братьями.

Как связать два звена?

Помочь Фреи может только Ребекка и именно с написание письма сестре начинается день Фреи Майклсон.

” Моя дорогая Ребекка… Надеюсь, у тебя все хорошо. Я пишу сообщить новости и спросить твоего совета.Наши братья так и не поладили. Клаус никогда не извинится, ни за кровь, которую он пролил, ни за страдания Хейли, которые она терпит… А Элайджа не может его простить. Марсель руководит кварталом. Он открыл бойцовский клуб в старой церкви Святой Анны, где испытывает на прочность делающих примкнуть к его вампирскому сообществу. Элайджа начал устраивать с ним спарринги. Думаю, это помогает ему справиться с гневом… А он очень зол.”

Фрея Майклсон видит многое, но она не видит монстра, который угрожает ее семье. Не видит того, кто принесет погибель ее семье.

Погибель видит Клаус, когда в Новый Орлеан заявляется Люсьен Касл и даже посещает личную выставку Майклсона.

— Кстати, я всё жду, когда ты предложишь выпить? Жажда нестерпимая.

И Клаус Майклсон счастлив видеть того, чьим сиром он является. Счастлив, потому что хоть кто-то вызвал улыбку на его лице. Искреннюю улыбку во всем этом семейном раздоре.