Чтение онлайн

Артем нырнул в полусумрак подземного перехода. Солнце и жара отступили. Из туннеля тянуло прохладой. На стенах афиши, афиши, афиши... Они кричали о кон­церте знаменитой югославской певицы, о новом спек­такле Большого драматического, куда все равно билетов не достать, о гастролях иногородних театров...

2

Алексей открыл дверь и расплылся в улыбке.

— Я уже думал, тебя вместе с дедом похоронили на сельском погосте... Какого черта ты там застрял?

— Ну, у тебя и шуточки, — поморщился Артем.

— Тут такие дела творятся, а ты как в воду канул... Хотя бы адрес оставил. Слышал, зимой в Москве откроет­ся российская выставка?

— Читал.

— Ты, конечно, выставишь своего оленевода и пор­трет Черкасова? Я твою фамилию в списках видел...

— Меня это не интересует, — сказал Артем.

— Не интересует? — опешил Алексей. — Что ты ме­лешь?..

— Я не дам на выставку ни одной своей картины...

— Погоди, погоди... — сказал Алексей. — Что это мы стоим в прихожей? Пошли в мастерскую... Тут без поллитры, я гляжу, не разберешься...

Алексей получил квартиру и мастерскую лет пять назад. Огромное, во всю стену, окно мастерской выходи­ло на Московский проспект. Через дорогу точно такой же дом и двухэтажные окна во всю стену. Там тоже живут художники.

В мастерской у Алексея порядок. В аквариумах пла­вают красивые рыбы, на одной стене, как на выставке, развешаны картины. В углу мольберт задернут холстом. В прошлом году Алексей начал большое новое полотно, но так и не закончил: за накрытым простенькой скатер­тью столом сидят фронтовики без лиц. Найти настоя­щие характеры Алексею пока не удалось, «Вот закончу оформление Дворца и засяду за свою картину...» — гово­рил он своим приятелям. Закончив одну работу, он нахо­дил другую, а картина так сиротливо и стояла в углу.

«Ну, теперь все! — решительно заявлял Алексей. — К черту халтуру — сажусь за своих фронтовиков!» И опять не садился... А когда Артем стал подсмеиваться над ним, он взял и закрыл картину холстом, И на во­прос: «Как картина?» — кратко отвечал: «Двигается».

Алексей наскоро соорудил на кухне ужин, достал из холодильника начатую «Столичную», помидоры, которые мгновенно покрылись испариной. Налил по рюмке и, чок­нувшись, буркнул:

— С возвращеньем, бродяга!

Закусывая, испытующе смотрел на Артема, а тот от­правлял в рот яичницу с колбасой, холодные помидоры, от которых начинало ломить зубы, и молчал.

— Что молчишь-то? — спросил Алексей. — Расска­зывай, что это на тебя нашло?

— Первый раз в этом году ем свежие помидоры... — сказал Артем. — Болгарские?

— Ладно, все это ерунда... На меня тоже, бывает, накатывает. Главное, что ты вовремя приехал, я уж не на шутку стал волноваться... Тут, понимаешь, из Мин­ска приехали какие-то тузы, побывали на Охте во Двор­це культуры и... в общем, им очень понравилось, и они

с ходу предложили подписать контракт... Держись за стул — сейчас упадешь! В полтора раза больше, чем мы здесь получили... Вот тут я и заметался: тебя нет, а они требуют немедленного ответа. Хоть другого в напарни­ки бери...

— Теперь ты держись за стул, — сказал Артем. — Во-первых, я завтра уезжаю в Смехово, а во-вторых, больше я никогда не буду заниматься оформительскими работами.

Алексей вскочил со стула и забегал по тесной кух­не. От волнения у него даже лицо покраснело.

— Нет, этот человек определенно с ума сошел! — кри­чал он. — Отказываться от такого подряда... Да скажи я кому-нибудь — любой руками и ногами ухватится...

— Возьми и скажи, — ввернул Артем, но Алексей и ухом не повел.

— Тебя кто-то околдовал в этом… как его? Хихикалово! Разве нормальный человек будет такую чепуху мо­лоть?..

Случалось и раньше, Алексей бросался в наступление и убеждал Артема. Бегая по кухне и задевая маленькие белые табуретки, Алексей не умолкал ни на секунду, ухитрялся налить в рюмки, чокнуться, выпить и даже за­кусить.

Выждав, пока он не иссяк, Артем сказал:

— Не трать, старик, зазря порох... Деньги у меня сейчас есть — кланяюсь тебе за это, и я решил пожить в деревне и попытаться написать что-либо стоящее... Ес­ли я еще на это способен... И поверь, я говорю серьезно.

Алексей сразу успокоился, перестал мотаться из угла в угол. Сел напротив и, задумчиво посмотрев на прия­теля, сказал:

— А я уже заключил с ними договор... И за тебя, ско­тина, расписался...

— Перепишешь.

— Ты меня без ножа зарезал! Ведь я с другими худож­никами никогда на пару не работал... Кого мне взять?

— Ты же говорил...

— Говорил, говорил! — снова взорвался Алексей. — С другим я не смогу...

— Ну, тогда плюнь на все это, — сказал Артем.

— Какой же дурак от таких денег отказывается?

— Видишь, один уже нашелся... — улыбнулся Ар­тем. — Кстати, зачем тебе деньги?

У тебя все есть: отличная квартира, дача, машина... Жены, правда, нет. Так ведь настоящую жену ни за какие деньги не купишь — сам говорил... Я думаю, Леша, жадность тебя обуяла...

— Ну тебя к черту! — отмахнулся Алексей. — Позвоню-ка я Маркелову, он, кажется, в городе...

Вслед за ним Артем вошел в мастерскую. Из огром­ного окна лился яркий солнечный свет.

— Здравствуй, Артем, — услышал он знакомый голос.

— Ты меня так ошарашил, что я забыл тебе ска­зать... — пробормотал Алексей, склоняясь над телефоном.

В глубоком кресле у окна сидела Нина и кормила рыб. Наверное, потому, что яркий свет ударил в глаза, Артем ее сразу не заметил.

— Ты загорел и помолодел, — сказала она и улыб­нулась. — Настоящий крестьянин... Косоворотку бы те­бе, холщовые порты, лапти с онучами и лукошко с семе­нами через плечо и — пошел бы ты сеять по России-ма­тушке доброе, вечное, разумное...

— Пока. ..он посеял смуту в моей душе... — буркнул Алексей.

Набрав нужный номер, он повернулся к ним спиной и стал что-то бубнить.

— Я разыскивал на набережной Кутузова, — сказал Артем. — А тебя, оказывается, всегда здесь можно найти...

— Ревнуешь?

Она снизу вверх смотрела на него, и крапинки в ее глазах слабо мерцали. Сколько же они не виделись? Поч­ти полгода. Ревнует ли он ее?..

— Леша мой старый друг, — сказала Нина. — Ко­гда мне скучно, я прихожу сюда.