Чтение онлайн

— Первой жертвой своей доверчивости стала Зинаида Парфёнова — она не обладала никакими особыми достоинствами, но, к её несчастью, жила очень близко к месту планируемого преступления, — сказал себе Кантемир и сделал шаг вперёд.

— Вероятней всего, она стала случайной жертвой исполнителя, — предположил он и тут же пальцы его уткнулись в холодную шершавую каменную плиту.

— Нет? Тогда она явилась нежелательной свидетельницей подготовки преступления и поплатилась жизнью за излишнее любопытство.

Преграда исчезла и Кантемир сделал следующий шаг.

— Главной целью для исполнителя был Шлифенбах!

Шаг вперёд!

— Его смерть как-то связана со смертью Манечки Поливановой.

Ещё шаг!

— Поливанова явилась случайной свидетельницей гибели, точнее убийства, профессора.

Ещё один шаг навстречу истине.

— Тогда почему её убрали не сразу после смерти профессора, а только через тридцать семь дней?

Преграды нет, значит, вопрос поставлен правильно.

— Через тридцать семь дней она снова столкнулась с убийцей?

Тупик! Мерзкий холодный тупик!

— Манечка нарисовала мне портрет предполагаемого убийцы поздним вечером 28 сентября. На следующий день портрет был размножен и отправлен во все УВД г Москвы, Питера, Екатеринбурга и других крупных городов. Преграды нет — шаг вперёд.

— Значит, о том, что Манечка нежелательный свидетель, исполнитель узнал через тридцать семь дней после ликвидации Шлифенбаха.

Пальцы упёрлись в холодный камень.

— Чёрт! Не то! А может быть, убийца узнал о Поливановой раньше, но смог её устранить через тридцать семь дней, то есть 8 октября!

Шаг вперёд.

— Но как исполнитель узнал, кто является автором портрета? Утечка информации?

И снова проход свободен.

— Значит, утечка! Вопрос: где «протекло» — у нас в «Конторе» или у ментов? Вероятность фифти-фифти… Чёрт! Откуда это лицо? Что происходит?

— Милый! С тобой всё в порядке? — участливо интересовалась Сатти, заглядывая ему в глаза. — Ты, часом, в ожидании нас с медикаментами не переусердствовал?

— Какими медикаментами? — не понял вопроса Кантемир, жмуря словно спросонья глаза и с удивлением взирая на гостей.

— Не знаю, какими! Возможно, типа «Встань-травы», возможно естественными афродизиаками — я устриц имею в виду, — засмеялась Сатти. — У тебя, дорогой, дверь была незапертой, вот мы и вошли. Знакомься, это Василиса. Со вчерашнего дня моя подруга и единомышленница. Хочет посмотреть на живого российского Агента 007.

— Вообще-то я не автомобиль, чтобы на меня номер вешали! — пробурчал Каледин, осторожно пожимая руку гостье и с опаской заглядывая в её васильковые глаза. — И пока я действительно живой, зовите меня Кантемиром.

— Василиса Дорошенко, — почему-то официально представилась гостья, и, уловив несоответствие официального тона в обстановке предстоящего дружеского застолья, добавила с улыбкой: «Зовите, как хотите, только Васькой не называйте»!

— А Вы меня Кантиком.

— Как? — засмеялась Василиса.

— Кантиком, — смущаясь, повторил Каледин.

— Это я так придумала его величать, — пояснила Сатти, бесцеремонно усевшись за стол, торопливо хватая с тарелок закуски и жадно отправляя в рот.

— Прошу к столу, — запоздало предложил хозяин квартиры.

— Угу, — пробормотала Сатти. — Вина лучше дамам налей! Ухажёр! — с полным ртом с трудом произнесла Эльвира. — Василиса, будь, как дома. Сейчас нас господин полковник развлекать будет. Я правильно говорю, Кантик?

В ответ Кантемир залился краской, что с ним происходило крайне редко.

— Ой, смотрите — покраснел, как девица! — засмеялась Эльвира. — Что-то я за тобой этого раньше не замечала.

— Ночью темно, вот и не замечала! — едко заметил Каледин, обидевшись на «Кантика».

— А Вы правда полковник? — чтобы как-то разрядить обстановку, спросила Василиса.

— Нет, я всего лишь подполковник, — скромно уточнил Кантемир и смущённо потупил глаза.

— Хм! Всего лишь! — снова встряла в разговор Эльвира. — Обращаю ваше внимание, девушка, подполковники в тридцать лет встречаются крайне редко. Легче найти девственницу в борделе Листермана, чем молодого подполковника. При обыкновенном течении службы мужчины получают это звание в тот печально знаменитый период, когда зубы уже выпали, а эрекция ещё не наступает. Вернее, уже не наступает.

— Умеешь же ты, Элька, находить причинно-следственную связь между двумя совершенно независимыми событиями, — похвалил её Каледин и налил всем вина.

— Это точно! — с довольным видом подтвердила Сатти, нанизывая на вилку аппетитный ломтик «хамона». — Вот скажи мне, герой невидимого фронта, какая связь между моим мужем и Василисой?

— Зная повадки твоего мужа, надеюсь, что никакой, — настороженно произнёс Каледин и выжидающе посмотрел на гостью. Василиса после этих слов почему-то залилась краской, а Сатти с довольным видом расхохоталась.

— А вот и не угадал! — ещё больше развеселилась банкирша. — Связь имеется, только не та, о которой в твоей голове мелькнула пошлая мыслишка, а самая что ни на есть зеркальная!

— Это как? — опешил Кантемир, который до этого момента считал себя знатоком интимных удовольствий.

— Это когда голой задницей со всей дури влетаешь в зеркало, — с удовольствием пояснила Эльвира.

— Он вчера ко мне пьяный приставать пытался, вот я и взбрыкнула, — опустив ресницы, скромно дополнила Василиса.

— Хорошо взбрыкнула! — не переставая веселиться, детализировала Сатти. — У моего благоверного от этого вся жопа пластырем залеплена. Выпьем за его здоровье, оно ему, болезному, сейчас ой как понадобится!

Они дружно выпили и тут же налили по второй. По большому счёту, всем присутствующим было всё равно, за что или кого пить, так как первоначальная неловкость исчезла, и за столом установилась непринуждённая атмосфера, которую так ценят любители позднего ужина, плавно переходящего в ранний завтрак.