Чтение онлайн

– Здорово, - вздохнула Таня, - как в детективном романе.

– Поверь, наша работа чаще похожа на разгребание помойки, чем на чтение романа, -вздохнула Амели.

«Она приятная собеседница и была бы мне очень симпатична, если бы... если бы не проводила рядом с Гордом больше времени, чем я, - призналась себе Таня к окончанию обеденного перерыва.
– Сколько лет они работают вместе? Из всех девушек, что наверняка имеются среди сотрудниц Горда, только Амели входит в его близкий доверенный круг, собравшийся здесь, на крейсере. Да, ревность - нехорошее чувство, но как от него избавиться, а? И не нравится мне, что Амели так активно пропагандировала подтверждение моего статуса несовершеннолетней! Вроде как - ради моего же блага...

Ох, я всегда была такой недоверчивой или последние месяцы жизни так меня изменили? Одно я знаю точно: никакие опекуны, дающие мне совет и разрешение на каждый шаг, мне не нужны! Сейчас надо выбрать школу, просмотреть требования к уровню знаний выпускников и начинать готовиться к итоговой аттестации по обязательным предметам. Утром же поставлю Хвара в известность, что определилась со статусом!»

Глава 43, об оборванных грядках гидропонных ферм, о чувствах и эмоциях.

Верная принятому решению, Таня сидела вечером в своей каюте, просматривая образцы экзаменационных тем по общеобразовательным предметам. Уверенность в собственных силах немного поколебалась при открытии, сколько всего ей придётся изучить и доучить, но красивая заставка сайта академии всекосмической полиции взбодрила, как крепкий кофе.

«Всё у меня получится, у меня куча лет в запасе, оборотни живут в среднем до ста пятидесяти лет, и считаются окончательно взрослыми и сознательными только годам к сорока. Конечно, это тоже «в среднем», уверена, что Горд и в двадцать пять командовал какой-нибудь группой, - думала Таня, с огорчением обнаруживая, что сведения о преподавательском составе академии засекречены, как и списки её курсантов. Она встряхнула головой и сказала себе: - Прекрасно, это очень хорошо, что данные засекречены: не буду тратить время, вздыхая над фотографией темноволосого оборотня с жёлтыми глазами!»

В дверь её каюты постучали. Посторонний не мог пройти в помещение, пока хозяин сам не откроет дверь: сдвижной механизм срабатывал, считывая отпечаток ладони, приложенной к датчику. Не ожидавшая поздних гостей Таня настороженно коснулась датчика, и отступила в сторону, рассматривая, кто стоит за уезжающей в стену дверью.

Стоял Гордеон. В мягких брюках, футболке и с букетом цветов в руках. Тех самых цветов...

– Привет, - бархатно пророкотал он и протянул букет: - Это тебе.

– С-спасибо. Проходи, - растерялась Таня, отчётливо чувствуя, как её звериная половинка отплясывает зажигательную тарантеллу: их пёс не пропал в неведомых далях, он совсем рядом, только лапу протяни! Пропасть между ними, которую в последние дни ощущала Таня, внезапно исчезла, сменившись ровным плато и тысячей связующих их эмоциональных нитей.

Горд шагнул к ней. Дверь с тихим шорохом вернулась на место, а этот невозможный оборотень стоял, улыбался и смотрел так, что в голове Тани звенели колокольчики, а в сердце пели райские птицы. Это был её Чёрный - тот же, что и раньше, хоть и на двух ногах. Он был рядом, он излучал радость от встречи с ней, и Таню наполнил внутренний покой: её вторая сущность была довольна и умиротворена, а разум... разум честно признавал, что безумно счастлив.

Таня взяла букет и спрятала в нём лицо, не сдержав широкую улыбку.

– Чему ты так лукаво улыбаешься?
– спросил Гордеон.

– Оборванным грядкам гидропонных ферм, - призналась Таня.

– И мои сотрудники ещё жалуются на болтливость лаборантов, - проворчал Гордеон, оглядываясь в Таниных апартаментах и замечая работающий компьютер с множеством открытых файлов с учебными программами.
– Учиться сутки напролёт вредно для здоровья! Пойдем, погуляем.

– Где погуляем?
– не сообразила, о чём речь идёт, Таня: они же болтаются на военном корабле посреди вселенской пустоты.
– В открытом космосе погуляем?

Горд с сожалением развёл руками:

– Увы. Выход в открытый космос несовершеннолетними лицами возможен только с письменного согласия их опекунов и в сопровождении...

– Хватит, хватит! Я решительно возражаю уже против первого условия - наличия опекунов!

– прервала цитирование законов Таня. Она уже приняла решение, так что никто не будет указывать ей, где и с кем ей гулять!

– Тогда обойдёмся без выходов за пределы шлюзов.

Танина ладошка утонула в широкой мужской ладони, и она отправилась на прогулку, сжимая во второй руке драгоценный букетик. Гордеон расспрашивал, как она устроилась, есть ли у неё всё необходимое, подошла ли ей одежда, заказанная с помощью Амели. Не успела Таня ответить утвердительно, как навстречу им выплыла упомянутая мускулистая блондинка под ручку с лысым оборотнем-змеем, ухмыльнулась при виде их с Гордеоном парочки и уставилась на букет.

– Зачем ты таскаешь этот веник?
– озадачилась блондинка и хлопнула себя по лбу под короткий смешок Хвара: - О, это традиции ухаживания из неведомого мира рыжей, да? Где-то я читала о таком обычае - дарить девушке срезанные цветы, только не помню о каком мире шла речь.

– Какая полезная процедура - сканирование воспоминаний!
– изрёк Хвар наигранно напыщенным тоном.
– А мы-то голову сломали над тайной этих соцветий.

– Я смотрю, у моих сотрудников излишне много свободного времени, - процедил слегка раздосадованный Гордеон.

– Помилуйте, шеф, дайте хоть перед сном провести время не за стереозаписью очередного зверского убийства!
– притворно плаксиво попросила Амели и похлопала длинными ресницами.

– Идите уже, клоуны, - махнул рукой Гордеон.

– Идём, идём. Главная заповедь всех полицейских: подальше от начальства, поближе к кухне. Приятного вам вечера!
– медовым голоском пропела Амели, и они с Хваром исчезли в поворотах корабельных коридоров.

За панорамным окном большого иллюминатора загадочно мерцали далёкие звёзды. Небольшая смотровая площадка, открывающая вид на бескрайнюю искристую мглу вселенского пространства, нечасто посещалась командой крейсера, судя по слабым остаточным запахам здесь. На полу, застеленном толстым ковролином, Таня сидела в кольце рук Гордеона, опираясь на его грудь и чувствуя его тёплое дыхание то у шеи, то у макушки: оборотень впитывал её запах, как она сама старалась уловить отголоски его запаха на людях вокруг.

Их окутывало уютное молчание, гармонировавшее с потрясающим видом на космос. Таня думала о том, что в пёстром чередовании её воспоминаний Горд сумел вычленить такую незначительную деталь, как цветочные букеты, и отыскать нечто подобное на крейсере, висящем посреди миров.

– Почему ты не хотел сканировать мои воспоминания? Намеревался поручить это Хвару?
– прошептала Таня. Она говорила тихо-тихо, не желая нарушать задушевное согласие, установившееся между ними.

– Врачам негласно запрещено оперировать тех, кто им дорог, а полицейским - сканировать воспоминания своих родных и близких.

– Почему?
– выдохнула Таня, согретая открытым признанием того, что не является для него чужим, безразличным человеком.

– В подавляющем большинстве случаев это неблагоприятно сказывается на взаимоотношениях людей: неприятно сознавать, что близкий тебе человек видел тебя в минуты слабости, злости, бессилия, что он подметил все твои неудачи и провалы, все твои неблаговидные поступки. Сколько потом ни доказывай, что всё это - дело прошлое, осадок остаётся у обоих, больше - у того, кого сканировали, всё-таки сотрудники нашей конторы многое повидали и давно не идеализируют людей. Даже самых близких.