Чтение онлайн

Вернувшись к пруту, Таня несколько изменила тактику: не только перепиливала его клыками, но и время от времени наваливалась на него всем весом, стараясь раскачать, и дёргая прут из стороны в сторону, насколько позволял оторванный второй конец. Она пыхтела и трудилась изо всех сил, подогреваемая жуткой картиной того, как стоит на арене напротив злобно рычащего, пригнувшегося для атаки пса. Когда внутренние часы начали сигнализировать о приближении рассвета, прут под клыками Тани громко хрустнул и вдруг до крови расцарапал ей нёбо острым краем отломившегося конца. Таня попятилась, прут зазвенел о каменные плиты, откатившись дальше под пол вольера. Сглатывая кровь, Таня не сразу осознала, что миссия побега подошла к своему финалу. Она попробовала втиснуться в образовавшееся между прутьями пространство, и её тело легко пролезло в дыру. По-пластунски Таня подобралась к краю вольера, подсунула под него нос, голову и смогла осмотреться за пределами клетки. Она могла вылезти наружу! И Чёрный сможет, здесь места с запасом: основания, на которых стоит вольер, достаточно высоки и для его головы. Дальше проще простого спрыгнуть в партер первого этажа, перескочив через бордюр, и выскользнуть на улицу через открытое на проветривание узкое окно!

Выбравшись обратно, Таня заложила доской дыру и подбежала к Чёрному, смотрящему на неё странным взглядом. Радостно повизгивая, Таня тыкалась в его морду, выплёскивая наполнившее её ликование. Чёрный одобрительно поворчал, а потом затих, пристально глянул на неё и требовательно мотнул головой в сторону тайного лаза. Рыкнул и снова мотнул головой.

Он предлагает ей бежать в одиночку, не дожидаясь, когда он выздоровеет???

Чёрный зарычал, с трудом приподнялся и пихнул её в бок, сдвигая в сторону оторванных половиц. Да, она не ошиблась: пёс, кажется, удивлён, что она вообще к нему вернулась, не сбежала сразу, как только высунула морду на свободу. Поэтому он так странно смотрел на неё поначалу: услышав звон оторванного прута и увидев, как она исчезла под полом, он не ожидал, что она останется в клетке. Он думал, она оставит его на растерзание Кравену, который перевернёт вверх дном всю клетку, выясняя, как она сбежала?!

На Таню нахлынула горькая обида. Она перестала радостно скакать, прошагала на свою подстилку и улеглась, развернувшись хвостом к морде Чёрного. Раз он такого мнения о ней, то она с ним не разговаривает! Пусть лежит и думает свои гадкие мыслишки в одиночестве! Без неё!

До неё долетел глубокий вздох. Чёрный поелозил по подстилке и легонько прикусил кончик её хвоста.

Таня непримиримо поджала хвост, уложив его с другого бока. Она не удостоила Чёрного даже презрительным фырканьем. Она, она... она будет спать на другой половине!

Вскочив, Таня ухватила свою подстилку и дёрнула, желая уйти подальше от пса. Подстилка затрещала, но не двинулась. Подняв глаза, Таня увидела, что в другой край крепко вцепился белыми клыками Чёрный.

Таня зарычала сквозь стиснутые челюсти. Треугольные яркие глаза Чёрного стали умоляюще-просительными, его толстый плюшевый хвост виновато замолотил по полу, но зубы пёс не разжал.

Гад! Если бы он не был болен и беспомощен, она бы его покусала! Она бы применила к нему метод воспитания Тьерра, который именовался «оставлять без завтрака»! Таня обиженно пыхтела и продолжала тянуть подстилку, пока не сообразила, что та вот-вот порвётся. Выплюнув подстилку, Таня решила, что можно поспать и на голых досках, ей не впервой, в клетке у браконьеров никаких роскошных шкур не валялось. Она гордо вскинула голову, отвернулась от Чёрного и... услышала за спиной его болезненное скуление.

Как она так быстро оказалась рядом с псом, Таня сама не поняла, но факт оставался фактом: она встревожено обнюхивала Чёрного и облизывала его нос, чтобы убедиться в отсутствии жара. Жара не было, да и запаха боли не чувствовалось. Пёс-притворщик облизал её в ответ, жалобно заглядывая в глаза, и Таня сдалась: вздохнула и легла рядом, морда к морде. Чёрный взгромоздил на неё лапу и ласково заворчал прямо в ухо. Таня поуютнее примостилась в его объятьях, дождалась, когда нежный рокот пса сменится сонным сопением, и успокоилась. Не вызывало сомнений, что они с Чёрным окончательно признали взаимные права друг на друга, признали, что отныне будут пробиваться по жизни исключительно вместе.

Как так вышло, что она, человек, влюбилась в огромного полудикого зверюгу? Наверное, она всё-таки сошла с ума или окончательно превратилась в собаку. Правда, в её представлении Чёрный упорно ассоциировался не со зверем, а с человеком: темноволосым, с ярко-жёлтыми глазами, сильным и гибким, похожим на Тьерра. Порой ей снилось, как пёс превращается в этого человека и бежит рядом с ней по лесу. Может, Чёрный всё-таки не простой пёс, как и она? Он слишком умный для простой собаки! Или это она опустилась до уровня животного?

«Смотря на таких, как Кравен и Мафин, понимаешь, что животные - далеко не самый низкий уровень, что куда хуже опуститься до уровня человека, - сказала себе Таня.
– В тёмных мирах стоит гордиться тем, что ты не относишься к виду разумных существ».

Или всё-таки разумных? Если в Чёрного тоже заселена человеческая душа, то смогут ли они с ним счастливо жить вместе даже под звериной шкурой? Смогут ли вместе добраться до всекосмической полиции, чтобы остановить преступления тех, кто так поступил с ними? К Тане пришла уверенность, что смогут.

Утром запах Чёрного засвидетельствовал, что пёс идёт на поправку ударными темпами. Он сам дошёл до своих мисок, сам съел всю порцию и добавку, которую мигом принёс довольный Стир. Он сделал десять кругов по клетке, пока переживающая Таня рычанием не отправила его обратно на подстилку. Темпы восстановления собак намного превосходили человеческие, и Таня понадеялась, что уже этой ночью они с Чёрным сбегут из неволи, на крайний случай - следующей. Каждый день промедления грозил новой бедой.

Увы, беда разразилась раньше, чем ожидала Таня. В полдень явились вооруженные палками и энергетическими сетями мужчины, Чёрного парализовали выстрелом, как прежде Таню. Наблюдая, как рыжая колхи уворачивается от сетей, пёс рывками дёргался ей на помощь, подволакивая парализованные лапы, и устрашающе рычал на людей.

– Вот это силища у кобеля, - присвистнули работники клуба, наблюдая за потугами пса.
– Всади-ка ему ещё одну дозу, не хотелось бы подвернуться под его клыки.

Когда Чёрный вынужденно замер на полу, Таню словили и выволокли из вольера. Вывод ветеринаров, которым её доставили, был предрешён.

– Подведите её к вольеру на поводке и в строгом ошейнике, - услышала Таня приказ Кравена.

Подведите? Не «верните обратно», а «подведите»?

В клетке на прежнем месте лежал Чёрный, а рядом с ним на Таниной подстилке улеглась крупная серебристо-серая собака. По форме тела она смахивала на волка, только уши были, как у Тани: плюшевые, торчащие вверх, с кисточками на конце. Собака с урчанием вылизывала морду неподвижного пса, до Тани долетел терпкий, мускусный запах этой самки, и звериные инстинкты Таниного тела словно обезумели, вырвавшись из-под постоянного контроля. Таня с рычанием рвалась с поводка, не чувствуя боли от впивающихся в шею шипов строгого ошейника, утратив разум, желая лишь порвать на ленточки собаку, что осмелилась занять её место!

Её отчаянный рёв подействовал на Чёрного, как мощный энергетик. Пёс очнулся от забытья, вызванного огромной дозой парализатора, резко открыл глаза, отдёрнулся от серой собаки и сумел протолкнуть рык сквозь онемевшее горло. Серая повернулась к Тане и повела носом, принюхиваясь. Подскочила к решётке вольера и издала низкое, басистое рычание, предупреждающее об объявлении войны. Таня автоматически ответила тем же.

– Ловко вы раззадорили их, босс, - заметил человек, удерживающий Таню.