Чтение онлайн

— Во время вальса леди следует быть особенно подозрительной, — ответила она.

— Вообще-то, — сказал он, сам удивившись своим словам, — я хотел извиниться. — Он прочистил горло: — За то, что случилось прошлым летом.

— О чём именно, — спросила она, тщательно подбирая слова, — вы говорите?

Он посмотрел на неё, надеясь, что его взгляд был доброжелательным. Это было не слишком привычно для него, поэтому он не был уверен, что всё делает правильно. Однако он попробовал выказать сочувствие, произнёся:

— Думаю, вы знаете.

Её тело окаменело в его руках, и, хотя они продолжали танцевать, он мог бы поклясться, что почувствовал, как её позвоночник превращается в сталь.

— Возможно, — выдавила она, — но я не понимаю, какое отношение это имеет к вам.

— Может быть, и так, — согласился он, — тем не менее, я не одобряю то, как общество относится к вам после обручения Клайва.

— Вы имеете в виду сплетни? — спросила она, и её лицо стало абсолютно бесстрастным, — или прекращение знакомства? А может быть, полнейшую неправду?

Он сглотнул, так как понятия не имел, что её положение было настолько неприятным.

— Всё это, — сказал он тихо. — Я этого никогда не хотел …

— Не хотели? — оборвала она его, в её глазах вспыхнуло что-то похожее на ярость. — Не хотели? Я полагала, что Клайв принял решение самостоятельно. Вы признаёте, что Гарриет была вашим выбором, а не Клайва?

— Это был его выбор, — твёрдо сказал он.

— И ваш? — упорствовала она.

Лгать ей было бессмысленно — да и бесчестно.

— Да, и мой.

Она заскрежетала зубами, явно почувствовав себя в определённой степени отомщённой. Однако пыла у неё слегка поубавилось, словно она месяцами ждала этого момента, а теперь, когда он настал, это было совсем не так сладко, как она ожидала.

— Но если бы он женился на вас, — тихо сказал Дэвид, — я бы не стал возражать.

— Пожалуйста, не лгите мне, — прошептала она, глядя ему в лицо.

— Я не лгу. — Он вздохнул. — Вы станете кому-нибудь прекрасной женой, мисс Баллистер. Я в этом не сомневаюсь.

Она ничего не ответила, но её глаза заблестели, и он мог бы поклясться, что на мгновение у неё задрожали губы.

У него появилось какое-то тягостное ощущение. Он не был уверен в том, что именно это было, и не желал думать, что ощущение это возникло где-то рядом с сердцем. Однако он понял, что ему было невыносимо видеть её на грани слёз. И он лишь смог произнести:

— Клайв должен был сообщить вам о своих планах прежде, чем объявил о них всему обществу.

— Да, — согласилась она с резким смешком, — ему бы следовало так сделать.

Дэвид почувствовал, как его рука слегка напряглась на её талии. Она не собиралась облегчать ему задачу, но ведь у него не было причин ждать от неё этого. Честно говоря, он восхищался её гордостью и уважал её за то, что она высоко держала голову, давая понять, что не позволит обществу указывать ей, как она должна сама себя оценивать.

Вздрогнув от удивления, он вдруг осознал, что она была выдающейся женщиной.

— Ему следовало бы сделать это, — сказал он, неосознанно повторяя её слова, — но он не сделал, и за это я должен извиниться.

Она слегка склонила голову, её глаза почти смеялись, когда она сказала:

— Вы не думаете, что было бы лучше, если бы извинение исходило от Клайва?

Дэвид холодно улыбнулся:

— Верно, но я могу только заключить, что он этого не сделал. И как Мэнн-Формсби…

Она фыркнула на выдохе, что ему совсем не понравилось.

— Как Мэнн-Формсби, — повторил он, повысив голос, а затем понизив его, когда несколько танцующих по соседству с любопытством посмотрели в его сторону. — Как глава семейства Мэнн-Формсби, — исправился он, — я обязан приносить извинения, когда члены моей семьи совершают постыдные поступки.

Он ожидал немедленного протеста, и действительно, она сразу же открыла рот, сверкнув при этом тёмным огнём глаз, но затем, очевидно, передумала, да так внезапно, что у него перехватило дыхание. И когда она наконец заговорила, то произнесла:

— Благодарю вас за это. Я принимаю ваши — от имени Клайва — извинения.

В её голосе было спокойное достоинство, нечто, что вызвало у него желание крепче прижать её к себе и переплести свои пальцы с её вместо того, чтобы просто держаться за руки.

Но если он и хотел более тщательно разобраться в этом чувстве — а он не был уверен в этом, — он упустил эту возможность, как только оркестр доиграл вальс. Дэвид замер посреди зала в изящном поклоне, а Сюзанна сделала реверанс.

Она вежливо пробормотала:

— Спасибо за танец, милорд. — И было ясно, что их беседа окончена.

Но, наблюдая за тем, как она выходит из бального зала — направляясь, вероятно, туда, куда она шла, когда он остановил её, — он не мог до конца избавиться от ощущения…

Ему хотелось большего.

Больше её слов, больше разговора с ней.

Больше её самой.

Позднее этой же ночью произошло два довольно странных события.

Первое имело место в спальне Сюзанны Баллистер.

Она не могла уснуть.

Многие не сочли бы это странным, но Сюзанна была из тех, кто засыпает, едва их голова касается подушки. Это сводило с ума её сестру в те дни, когда они делили одну комнату. Летиция всегда хотела пошептаться перед сном, а участие Сюзанны в беседе ограничивалось лишь лёгким посапыванием.

Даже в дни после отступничества Клайва она спала как убитая. Это было её единственным спасением от постоянной боли и суматохи, в которую превратилась жизнь брошенной дебютантки.

Но этим вечером всё было не так. Сюзанна лежала на спине (что было странно уже само по себе, так как она предпочитала спать на боку) и смотрела в потолок, задаваясь вопросом, когда же трещина в штукатурке стала так напоминать очертаниями кролика.

Вернее, об этом она думала всякий раз, когда решительно прогоняла образ графа Ренминстера из своего сознания, поскольку правда состояла в том, что она не могла уснуть, вновь и вновь переживая их беседу, анализируя каждое сказанное им слово и стараясь не замечать лёгкую дрожь, охватывающую её, когда она вспоминала его еле заметную, немного ироничную улыбку.