Тридцать ударов плетью
Шрифт:
Лев.
Еду домой. В голове пустой гул. Всю ночь не спал, околачивался в клубе. Пытался уговорить старого лиса, но все, как и говорил Алине, не так просто. Ее придурочный муж не оставит ее в покое, пока не сгноит в этой клоаке!
А я ведь тоже хорош! Не думал, не гадал, и умудрился в суп попасть, как тот индюк! И ведь дал зарок себе не сближаться с девушкой. Не мои это проблемы, не моя война! У меня что своих зае*ов мало? А Алина уже создает мне такие, что грохнут меня где-нибудь под мостом, и искать никто не будет. Вернее Тигран будет, чтобы и его грохнули. За компанию.
Черт! Бью по рулю, а рядом свистит гаишник.
Не свисти, бл*! Денег не будет!
Чуть опускаю стекло и сую ему пятитысячный «спецталон». Пусть идет в жопу! Пусть все идут! Я устал. Не спал. Голодный и злой!
В лифте еле стою. Глаза слипаются. На шестом этаже заходит Светка. Бывшая эскортница, а ныне любовница соседа-бизнесмена. Он то ли купил ей тут хату, то ли снял. В общем, захаживает она ко мне периодически. По-соседски, так сказать. Бизнесмен-то богатый, а член вялый. А Светка девка молодая, с аппетитами. Короче оба мы стресс так снимаем, периодически.
– Ле-ва! – подается она ко мне, призывно улыбаясь.
Обниматься лезет. Склоняет мою голову и шепчет в ухо, душА своим конфетно-карамельным запахом.
– Сто лет тебя не видела, Лёв, соскучилась вся, истосковалась! – и руками быстрей за НЕГО хватается.
А от меня до сих пор Алиной пахнет, и ее лицо несчастное перед глазами. Ее даже обнять страшно, такая она хрупкая и беззащитная в моих медвежьих объятиях…
Убираю быстрей Светины руки от ремня джинсов, мягко отставляю ее в сторону, хоть и бугай, но поведение самца гориллы не входит в паттерн моих правил по отношению к женщинам.
– Не сегодня, Свет.
– Почему?
– Настроения нет!
– Так давай, я тебе его подниму, Лёва! – не отстает эта женщина.
– Свет! – в моем голосе появляются металлические нотки. – Я не хочу. Точка!
Не попрощавшись, Света пулей вылетает из кабины. Ну и пошла к черту!
Захожу к себе в квартиру, снимаю куртку. Запах Алины усиливается. Она ведь беззвучно плакала в мою футболку. Не на показ, знаю я эти женские показательные выступления. Так вот, бедная девочка плакала от горя. От безысходности. А я не мог ничего поделать. И это добивало меня больше всего.
Зачем спустился ночью к ней? Я и сам не знаю. Но совесть терзает меня с того самого момента, как мне сообщили, что моя сперма оказалась в организме незнакомой женщины. Я не хотел принимать эту проблему на себя. Кое-как отбрехался от предъяв Азамата, чудом жив остался… Но девушку было ужасно жаль и я решил проверить, жива ли она, жив ли ребенок.
Лучше бы не ходил туда. Я совершил большую ошибку. Пообещал ей то, что вряд ли смогу выполнить. Я – урод, скотина, но я не мог по-другому! Эти козлы вырезали ей почку, скорее всего, она потеряет ребенка. Невозможно просто выносить беременность в таких условиях. И скорее всего, она сама не выживет. Но я попробую дожать Ашотджана на счет обследования. Ведь я обещал ей!
Иду в душ. Под тугими струями вновь вспоминаю ее. Бледная, подавленная, испуганная. Но не сломленная. И красивая. Да, пожалуй в нее легко влюбиться. Миниатюрная, волосы цвета спелой ржи, большие блюдца синих, васильковых глаз, губки пухлые, которые обязаны быть залюбленными, заласканными, зацелованными, а не вот это вот все!
При мысли о ней я возбуждаюсь. Смотрю на то как мой член наливается кровью, становится колом, твердым монолитным сооружением. Утром, утешая ее, я тоже возбудился, но очень постарался, чтобы никто этого не заметил. Не хватало еще смутить девушку этим, чтобы она и мне перестала доверять!
– Прекрати, похотливая скотина! – прикрикиваю я на себя. – Ты же не будешь дрочить на мысленный образ несчастной рабыни?!
Говорю-то я одно, но моя правая рука поступает по-своему. Она обхватывает ствол, движется вверх-вниз, убыстряя темп. Я представляю себе, как целую Алину, как подхватываю ее под аккуратные ягодицы, как закидываю ее ноги к себе на бедра и аккуратно вхожу в узкую до невозможности дырочку. Я представляю, как ее гибкое тонкое тело отзывается на каждый мой толчок, как она обнимает меня за плечи, как прикусывает мою губу в особо острые моменты. А я тянусь к ее упругим грудкам, чтобы приласкать соски по очереди, и сорвать ее сладостный стон.
Надо действовать аккуратно, чтобы потихоньку отогреть ее от всего ужаса, который ей довелось пережить. Да, я был бы очень нежным и осторожным с ней. Ни капли грубости, только плавные медленные движения, чтобы не навредить ей. Но в какой-то момент, мои поступательные движения убыстрились бы. Я прикоснулся бы к горошине, чтобы дополнительно стимулировать ее, потому что очень хочу, чтобы мы закончили в унисон. Одновременными движениями пальцев и собой я довел бы ее до пика, и только потом разрешил бы закончить себе. А потом бы я сам освежил ее в дУше, и отнес отдыхать в спальню, где мы бы обязательно продолжили любить друг друга.
Но увы, я заливаю спермой свой кулак. И хотя тело получает желаемую разрядку, но разум страдает, что нет никакой Алины рядом. И вряд ли будет. Она внизу, в грязном подвале, после тяжелой каторжной работы, которую ей нельзя выполнять! А я тут, у себя в пентхаусе, самоудовлетворяюсь как животное, и ничего не могу поделать, потому что обстоятельства, мать их, выше меня!
Нет, я не должен бросать ее в беде. Отосплюсь и снова поеду в клуб! Надо дожимать лиса. Только бы ее там не тронули! Особенно шакаленок!
Глава 4
– Ко мне! – приказывает Джамаль, прикрывая за собой дверь.
Я стою, не шевелясь. Моментально вспоминаю о притаившемся в кармане подарке Льва. Ножик там, и эта мысль греет меня, придает мне сил.
– Оглохла, сучка? – оказывается он так близко, что я чувствую от него запах дорогого виски. Дешевый этот ублюдок не употребляет. – Так я тебе сейчас уши отрежу, все равно незачем!
Он и правда вытаскивает здоровенный солдатский нож, складной с красивой резной рукоятью. Приставляет мне его к горлу.
– Выбирай, ухо, а может палец? – ухмыляется молодой урод, хватая меня за мизинчик, - а может что-то еще? – кладет ладонь на грудь и грубо трет сосок через ткань футболки.
С отвращением выдерживаю грубую ласку. А может, обойдется все? Сейчас подержится за сиськи и отстанет? Потому что если сейчас применю ножик, то меня точно убьют. Смерть Джамаля мне никто не простит!
– Застыла, сучка? Боишься меня? Правильно делаешь! Я убью тебя! Но сначала… ножом он задирает низ моей футболки кверху. Немного карябает кожу, специально.