Чтение онлайн

Въ изданномъ въ первый же день переворота “декрет о мир” новое правительство обращается не прямо къ народамъ воюющихъ странъ, а “къ правительствамъ и народамъ”.

Въ то же время по арміи Ленинымъ разсылается воззваніе, увщевающее солдатъ не дать “контръ-революціон-нымъ генераламъ сорвать великое дло мира” и предлагается имъ самостоятельно выбирать “тотчасъ-же уполномоченныхъ для формальнаго вступленія въ переговоры съ непріятелемъ. Совтъ Народныхъ Комиссаровъ даетъ вамъ право на это”.

Однако, то ли правительства воюющихъ державъ не передали своимъ народамъ большевистскаго “декрета о мир”, по другой ли причин, но народы этп убійственно безмолвствовали.

Что же касается правительствъ, то Антанта совершенно недвусмысленно дала понять, что на сепаратный миръ Россіи съ Германіей она смотрптъ, какъ на измну союзникамъ, н всякія попытки большевиковъ въ этомъ направленіи встртятъ съ ея стороны должное возмездіе.

Германское же правительство молчало и совсмъ, повидимому, не торопилось откликнуться. Оно выжидало того неизбжнаго момента, когда, въ результат вышеуказаннаго воззванія Ленина, русская армія станетъ совершенно небоеспособной.

Когда же ясно стало, что Россію уже можно брать голыми руками, германское правительство изъявило согласіе на переговоры о перемиріи.

Троцкій, смущенный было неожиданнымъ для него результатомъ, или, скоре, безрезультатностью его дипломатическаго искусства, воспрянулъ:

“Если германскій императоръ пынужщнъ принимать представителей прапорщика Крыленко и вступить съ ними въ переговоры, то ото значитъ, что крпко русская революція наступила своемъ сапогомъ на грудь всхъ имущихъ классовъ Европы”.

Забывъ о томъ, что миръ пре(полагалось заключить ‘‘черезъ головы буржуазныхь правительствъ”, Троцкій захлебывается отъ счастья, что “германскій кайзеръ съ нами заговорилъ, какъ равный съ ранными” (“Праща”. 21-го ноября 1917 г.).

Все шло, какъ по маслу:

“Германія и Австрія согласны па веденіі переговоровъ о перемиріи па основ совтской формулы”.

Восхищеннымъ взорамъ Троцкаго уже рисовались упоительныя картины, какъ “сидя съ ними (съ правительствами Германіи и Австріи) за однимъ столомъ, мы будемъ ставить имъ категорическіе вопросы, не допуская никакихъ увертокъ... Подъ вліяніемъ низовъ германское и австрійское правительства уже сог.іасилть еі ть на скамью подсудимыхъ! будьте уврены, товарищи, что прокуроръ, въ лиц русской революціонной делегаціи, ((кажется на своемъ мст” (“Правда”, 19 ноября 1917 г.).

Какъ только большевистскіе делегаты, снявъ съ глазъ наложенныя на нихъ нмцами повязки, подошли кь тому столу, за которымъ сидли опытные германскіе дипломаты, генералъ Гофманъ грознымъ солдатскимъ ((крикомъ сразу вывелъ пхъ изъ состоянія сладостнаго гипноза, навяннаго па нихъ красивыми рчами Троцкаго, и далъ имъ совершенно недвусмысленно понять, что они и»' равные, а побжденные, и должны безпрекословно и безъ митинговыхъ разглагольствованій принять предписываемыя имъ условія мира.

А условія эти были такъ тяжки и такъ безмрно унизительны, что даже большевистская делегація не ршалась подписать ихъ. Но что было теперь длать? Дмать о сопротивленіи было уже поздно: приказами п воззваніями о повзводномъ и поротномъ перемиріи армія была окончательно разложена.

Троцкій, однако, не унывалъ и предложилъ, но его словамъ, “небывалый еще въ міровой псторіп исходъ: “Мы выходимъ изъ войны, по вынуждены отказаться отъ подписанія мирнаго договора”. Большевистское правительство “ие желаетъ воевать съ народомъ Германіи... и вкладываетъ свое оружіе въ ножны”... “Россійскимъ войскамъ отдается приказъ о полной демобилизаціи по всмъ линіямъ фронта”... “Защита его ввряется германскимъ рабочимъ”.

Небывалый въ міровой исторіи жестъ былъ сдланъ. Что, въ самомъ дл, значитъ гибель милліоновъ людей, цлой страны, разъ жестъ красивъ?

Но прозаически безпощадные нмцы не дали ему даже эффектно закончить этотъ жестъ: перемиріе кончилось, — заявили они, — и, разъ миръ не заключенъ, нмецкія войска продолжаютъ наступленіе. Нмцы берутъ городъ за городомъ, не встрчая никакого сопротивленія. Большевистскіе комиссары, поручивъ защиту русскаго “соціалистическаго отечества” нмецкимъ рабочимъ (одтымъ въ солдатскіе мундиры), первые показываютъ пятки.

Пришлось,' не закончивъ жеста, вернуться. Троцкій, не читая (опять эффектный жестъ!), подписываетъ условія мира, еще гораздо боле тяжкія и унизительныя, чмъ первыя.

Дипломатическая карьера Троцкаго закончилась. Короткое время онъ былъ еще продовольственнымъ Циктато-ромъ, усплъ объявить “безпощадную” войну мшечнп-камъ п скоро сдлался военнымъ министромъ.

Одновременно съ принятіемъ условій “архитяжкаго мира” (слова Лепина) большевики іпхорадочно берутся за организацію “Красной Соціалистической Арміи”. Сначала она носитъ характеръ добровольческой, и на службу принимаются со строгимъ разборомъ. Впослдствіи, съ расширеніемъ военныхъ операцій, она превращается въ обычную буржуазную армію съ мобилизаціей всего способнаго къ ношенію оружія населенія и съ суровыми карами для всхъ, уклоняющихся отъ военныхъ обязанностей, къ какому бы классу они не принадлежали.

Съ назначеніемъ Троцкаго военнымъ министромъ это превращеніе идетъ ускореннымъ темпомъ. Выборы офицеровъ, всякіе митинги солдатъ и “повзводныя” обсужденія боевыхъ операцій и дйствій начальства (не говоря уже о “братаніи” и ир.), при помощи которыхъ большевики такъ успшно разрушали армію Временнаго Правительства, — все это теперь строго преслдуется. Вво-

ДИТ(ІЯ самая суровая дисциплина. Къ ненадежнымъ к >-найди рамъ приставляются іт.і итнч«м-кі< кічшсары. з р-ко гладящіе аа какдымь им. Ингомъ17). Г.-мьи н Годящихся па фроні офицерши. дірлмня іп. к.іч<17« ті<1» -1-дожннковъ и інціісріаі ш я «лр- ьымі. карімъ, ее. и пр -инпніцпійся офпцерь < і; ілып < га ни Ь і р< !> и . дм я-гаомостн.

ІіргіІСКІІІ. ІІІІІ'ДІНІІІ « М» ргп\Ы К.ЫІІ1. М I! МІІІ} І1Л фропгіі, не іпідіиіга.п. нм оди • і«і <чі‘рпіаю іірнг іюр і. Троцкій, отмнившій гчсрпп ю кл ми., ы. прм17гш ніп "бе.-нещаднаго рл.зсдр.іа” нр<нп.іі. інчы» ытн17» ть. прямо патологическую. Къ ра.ігтрІ'..іу оіп. прноі га17ть и18 т . ько а л пмм !;ну “гопіа.і пп пч«ч-к»-му от»-че. тн\”, ію и иаі. лнч-іюП мести. .

Ві, атомъ отношеніи о дну п.ь самыхъ мрачныхъ тр і-ницъ его карьеры составляетъ д 1;л17> каііигпгі ІЦотігігч который былъ калиеіп. іп. личную угод\ Троцкому типъ когда отмненная боДыііеппкачп смертная каапь еще ш17 была тіозстаиоіыеиа.

Капитанъ ІЦастиыЙ бы.п. нллначені. большевиками начальникомъ морскихъ силъ балтійскаго м ря. Оіп. спасъ огь Нмцевъ балтій» кій флотъ, находившійся въ Гельсингфорс, съ большимъ трудомъ проводя ого черезъ льды до Кронштадта и устья Невы. Онъ пользовался б..ль-шой популярностью среди матросовъ, и въ виду сп пхъ крупныхт. .заслугъ переть большевистскимъ пр жительствомъ. держалъ себя болі’.е независимо, чмъ что м«»гъ терпть Троцкій; н его необходимо было устранить. Никакого опредленнаго обвиненія обвинителямъ не лилось формулировать. Ни одного снпдІ;теля зашиты не было на суд, н письменныя покаааніл неяннншнхел свидтелей (болыневнетекпхъ же комнссаровд.') не были допущены къ прочтенію. Единственнымъ свидтелемъ былъ “свидтель” обвиненія Троцкій, который произнесъ такую рчь, что обвинителю Крыленко ничего не оставалось длать.