Чтение онлайн

Карлик страшно некрасив, но в то же время он кажется очень добрым. Рядом с ним Ада почувствовала себя уютно.

Приняла кружку и осторожно пригубила странный неизвестный какао. И снова застыла, широко распахнув глаза. Глубоко вдохнула аромат и робко улыбнулась. В памяти появился образ несуразного лица с кривой улыбкой. Губы на лице широко растягивались и низким, сюсюкающим голосом бормотали:

– Угу-угу, ути-пути, чьи тут голенькие ножки, щас буду щекотать!

В ответ маленькая Ада заливалась смехом и дергала ногами, спасая свои розовые пятки.

– Ага-а. Малышка, вспомнила?

Неверяще уставилась на Шнурса. Тогда, давным давно, он тоже называл ее малышкой, и всегда, когда появлялся в поле зрения, заставлял ту малышку смеяться до слез и икоты.

Странные, однако, особенности памяти. Слишком кулинарные, что-ли. То перечное печенье навевает забытые образы из далекого детства, то сладкий напиток помогает вспомнить лицо, виденное в возрасте пяти лет.

– Вы знали моих родителей?

– Знал, да, - карлик пригубил какао и откинулся на спинку кресла.
– Я так рад, что ты наконец-то здесь, я ждал этого, малышка. Но я расстрою тебя. Должен рассказать одну очень грустную сказку с плохим концом.

Аду в детстве не баловали историями и что-то подсказывало, что не понравятся они ей. Но выслушает до конца, пересилит себя и такое трусливое желание зажать уши ладонями.

Шнурс еще раз тяжело вздохнул и тихо начал:

– Жили-были два брата, - Ханнес и Марек. Сильные, умные, во всем клане не было им равных. Росли вместе, вместе учились и искали свой путь. Стояли плечом к плечу против соперников, сначала в детских играх, а потом и во взрослых. И вот однажды, старший из них стал королем, - великим, сильнейшим, все перед ним трепетали. И владыке это нравилось.

Безграничная власть меняет. Он свято уверовал, что вершина мира и все под этим бескрайним небом для него. Отравленная душа, которая пойдет на все, лишь бы удержать свое место на троне, - последние слова Шнурс выплюнул, будто те как кислота жгли горло.

– Таким не нужны свободные и мыслящие подданные вокруг, нет. Таким нужны покорные рабы, без лишних вопросов исполняющие приказы. Ханнес стал избавлятся от всех, кто был мало-мальски способен ему противостоять. В том числе и от родного брата.

Шнурс сбился с размеренного ритма, тишина между фразами становилась все продолжительнее, а скрипучий голос все тише. Невидящим взглядом уставился на языки пламени в камине. Впрочем, как и Ада. Глядеть друг на друга слишком тяжело. Смотреть в глаза и говорить, смотреть в глаза и слушать, слишком больно.

Ада сидела не шелохнувшись, побелевшими от напряжения пальцами сжимала кружку с остывающим напитком и, как и предпологала, не могла вымолвить и пол слова. К тому, что ей сейчас рассказывали, к таким словам, невозможно подготовиться.

– Анна погибла вместе с Мареком. Случайно или нет, неизвестно. Она... Ханнес сперва как и его брат, чувствовал тягу. Он мог стать ее парой. Но Анна выбрала младшего из братьев. А Ханнес выбрал совсем другой путь. Кстати, он так и не нашел постоянную спутницу, так ведь? Не говоря уже о паре. Он и не искал.

Знаешь, малышка... Выбор, он всегда есть. Повелителем второго по силе клана мог стать и Марек, но для него было важнее другое, - ты и твоя мать. И он доверял старшему брату как себе. Для одного семейные узы были всем, для другого - пшик, пустой звук. Для Ханнеса, этим 'всем' является власть.

– Почему вы не забрали меня с собой?
– голос не слушался, прерывался и хрипел.

Аде нелегко дался этот вопрос, но еще тяжелее он дался Шнурсу. Карлик ждал его и все равно дернулся как от удара, вжал голову в плечи, еще больше ссутулился.

– Мне нет прощения, я не смог. Единственное, что могу сказать в оправдание, не мне меряться силами с Ханнесом.

Шнурс щуплый, по росту достает Аде до плеча. Если бы не испещренное морщинами лицо и седина, его можно было бы принять за ребенка, страшненького горбатого мальчишку лет восьми.

Сил держаться и не плакать не осталось, невозможно было и дальше сидеть порознь. Ада встала и перебралась к Шнурсу, в кресле хватало места на двоих. Тем более, когда сидишь так тесно обнявшись, прижимаясь и пряча мокрое от слез лицо на груди друга.

Оба молчали. Шнурс гладил Аду по голове, погрузившись в воспоминания. А малышка, которую он помнил пухленькой розовощекой хохотушкой, доверчиво прижималась к его боку.

Ада поджала колени к подбородку и лишь изредка шмыгала носом, перебивая мерный треск поленьев в камине. Вот она и узнала правду, - родители не предатели, не преступники, нет. Ее дядя монстр. Жажды мести не было, только боль.

Через некоторое время Шнурс поднялся и прошел открыть входную дверь. За ней, в коридоре, сидел большой полосатый кот.

– Что ты так долго, - проворчал, впуская позднего гостя.

Тот величаво прошествовал в комнату. Прищурив зеленые глязищи мельком взглянул на Аду и неспеша прошел мимо, к камину.

– Это Семен. Я его уже давно позвал, подарок тебе хотел сделать, но этот несносный котяра как всегда шляется невесть где или дрыхнет. Приходит только, когда сам посчитает нужным.

– Подарок? Мне?
– уточнила сонная и заплаканная Ада.
– Кота?

– Тебе, тебе. Но не пугайся, ты мне не враг, чтобы я тебе Сему подарить решил, - короткий смешок со стороны карлика и еще более презрительный прищур у кота.

– Не все мне тебя до слез доводить, порадовать тоже могу, - объяснил, присаживаясь обратно в кресло.

– Иди сюда, - позвал кота.

Семен пропустил приказ мимо ушей, продолжил сидеть перед камином и намывать лапу. Спустя еще пару неудачных попыток его подозвать, Шнурс с кряхтением поднялся и попытался взять упрямца на руки.

– Злопяматный, старый брюзга, - тихо ругался карлик, выковыривая Сему из под стола, куда тот спрятался от его рук. Ругательств больше не звучало, но все указывало на то, что спор продолжается ментально.

– Прости, малышка. Этот вредный котяра все еще не забыл как ты его за хвост оттаскала. Теперь набивает себе цену, чтобы его поуговаривали, похвалили, накормили поплотнее.

– Когда это я успела его хвост тронуть?
– удивилась Ада.

– Сейчас он тебе и покажет. Да, Сема? Или мне попросить Пашу на кухне, чтобы сливки на одну наглую морду не тратил?