Чтение онлайн

Ингеборга ещё крепче обняла слабое, истощённое тело невольницы.

— Отныне, Мия, никто не причинит тебе вреда, пальцем не тронет, если не захочет неприятностей. Мой муж — лучший корабел в Ругаланне и приближённый правительницы Гуды! С нашей семьёй шутки плохи: супруг и сын опытные воины, да и сама я, хоть и стара, но не робкого десятка.

Женщина, зачерпнув тёплой воды деревянным ковшом, начала мыть длинные волосы девушки и запела тихим, убаюкивающим голосом:

— Косы русые я заплету в ночь Йоля (1),

Колесо всеотца поверну — зиму прогоню,

Косы русые я распущу в Мидсоммар (2),

Ягод соберу и принесу их в дар огню.

Пожилая Ингеборга, закончив мыть свою приёмную дочь, оставила её наедине с собой и принесёнными одеждами, что когда-то принадлежали её утонувшей Мии: пусть лучше они не пылятся в сундуке, а принесут пользу и хоть немного порадуют невольницу.

Сама жена Варди уже вовсю готовилась к ужину в длинном доме и прихорашивалась. Женщина надела на себя зелёное платье из плотной ткани, поверх которого набросила уютную меховую накидку из беличьих шкурок, а на шею норвежки легла тяжёлая золотая цепь — когда-то, ещё будучи молодым, в набеге её отхватил супруг и подарил своей суженой на свадьбу.

Старый корабел и их сын также приоделись, поэтому осталось подумать над тем, взять с собой рабыню или же оставить её в стенах дома одну. Пусть относились здесь к ней как к родной дочери, кто знал, какие мысли могут прийти в светлую голову этой немой девушки?

Со скрипом дверь в дом приоткрылась, но Мия, не решаясь войти внутрь, так и осталась стоять на пороге. Ингеборга, улыбнувшись, тут же взяла девушку за руку и провела внутрь, ближе к теплу очага.

— Не стесняйся, наш дом отныне и твой дом, голубушка.

Едва только девушка переступила порог, как приковала к себе взгляды обоих Варди и Йохана.

Пусть Мия и была небольшого роста, благодаря изящному телосложению и завязанному чуть выше талии поясу она казалась чуть выше. Тонкие бледные руки, что уже почти зажили, заканчивались длинными и нежными пальцами, что словно не знали тяжёлой домашней работы: не было на них ни мозолей, ни уколов от швейных иголок. Словно была она принцессой или другой дамой благородных кровей — вот только что такая могла позабыть в Бремерхафене у резиденции епископа?

Длинные русые волосы после расчёсывания и мытья заструились слегка непослушными волнами до самого пояса, в нескольких местах невольница перевязала их простыми льняными ленточками небесно-голубого цвета. И разве не чудесное совпадение, что платье погибшей дочери Ингеборги пришлось ей в пору? Даже с учётом того, что василькового цвета наряд отличался скромным фасоном, фигуры рабыни он не скрывал, а лишь умело намекал на все её достоинства плотным обхватом тонкой талии и небольшим вырезом, слегка открывающим взгляд на высокие, налитые молодостью груди.

Лицо, до этого бывшее фарфорово-бледным, после бани наконец-то обрело здоровый розовый румянец, как и тонко очерченные губы цвета спелой вишни. Больше всего, однако, приковывали взгляды старого корабела и его сына глаза девицы — большие, напоминающие по форме миндаль, с густыми чуть завитыми ресницами, они казались более схожими с очами дикой лани или юного оленёнка, нежели обычного человека.

Сейчас в этих глазах все присутствующие видели смесь из любознательности и замешательства.

— Да ты просто красавица, наградила тебя Фрейя всем, чем положено! — расплылся в улыбке муж Ингеборги и посмотрел на супругу: та просто сияла от счастья. — Отныне никто и ничто тебе не угрожает, под крышей моего дома ты в полной безопасности, накормлена и согрета. И принадлежишь ты только моей жене, Ингеборге. Сейчас мы собираемся в медовый зал к правительнице Гуде, дабы отметить завершение похода.

— Чего тебе одной в четырёх стенах горевать, пойдём с нами? — с нежностью в голосе добавила пожилая женщина. — Впрочем, если захочешь остаться тут, я не буду серчать, воспоминания о всех этих воинах и разграблении твоего города — соль для незатянувшейся сердечной раны.

Мия тотчас же сомкнула обе ладони в жесте, полном мольбы, и принялась мотать головой: оставаться тёмной ночью одной, в незнакомом доме и наедине со своими воспоминаниями ей было куда страшнее, нежели отправиться на приём к тем, кто сжёг её родной город. По крайней мере, там рядом с ней будут заботливые Варди и Ингеборга.

— Успокойся, дитя, всё хорошо. С нами отправишься! — радостно кивнул ей корабел.

В глубине души старина Варди ликовал: его впавшая в хандру с момента смерти дочери супруга наконец-то нашла себе кого-то, о ком сможет заботиться и посвящать в свои женские штучки. Разве не достойна была Ингеборга такой награды?

Пусть женщина прольёт тёплый дождь из объятий и любви на эту богами забытую невольницу, что стала настоящим спасением и утешением — живая игрушка для Ингеборги в глазах его стоила куда дороже, чем всё золото и драгоценности, добытые в германских землях, особенно, если сможет утолить старые печали его суженой.

Когда все приготовления завершились, из своего жилища на окраине Эгерсунна отправились они в длинный дом, где уже началось торжество. Медовый зал буквально трещал от количества гостей, и неспроста: собралась в его стенах чуть ли не вся столица!

Мудрая Гуда уже открыла пир своей пламенной речью, поэтому сейчас сидела за столом и о чём-то беседовала со своим племянником и правой рукой — отважным Ульвом. На руках правительницы устроился маленький сынишка, что с аппетитом обсасывал косточку от запечённой перепeлки.

Напротив госпожи Ругаланна своё место заняли правители соседнего Хордаланна — Сигурд и его младший брат Свенельд со своими воинами. Молодой ярл в честь праздника выбрал весьма яркий и богатый наряд: удлинённая алая туника из шёлка с обрамлёнными золотой вышивкой рукавами и воротником, золотая фибула с рубином, плащ из лисьих хвостов и серебряные заколки в виде птиц, что устроились в его тёмных, заплетённых в две косы волосах, без лишних слов говорили о занимаемом им положении. Похожий на коршуна благодаря глубоко посаженным хищным глазам и слегка загнутому носу, сейчас Сигурд пил уже седьмой по счёту кубок с мёдом — и не сводил глаз с Гуды, земли которой так мечтал присвоить себе, несмотря на перемирие между их кланами.

Свенельд, брат его, тоже переоделся, но весь его наряд был противоположен какому-то плотоядному, агрессивному и отчасти излишне чопорному одеянию ярла: выбор блондина пал на лазурную рубаху, кожаный пояс с серебряной бляшкой, а также длинный плащ из шерсти. Викинг отвлёкся от своих дум, когда в дверях длинного дома оказались новые посетители — Варди и его семья.

Не остались они незамеченными и для Гуды. Правительница встала со своего места и жестом пригласила старого друга занять свободные лавки по правую руку от себя.