Чтение онлайн

Широко, спокойно, роскошно, безразлично. Потом оба потрусили мелкой рысцой к водоразделу.

– Убедились, что мы не олени, – сказал Крис. – Не очень нас боятся, но полюбопытствовали.

Наконец – завтрак для нас с Крисом и для волчат.

– Я – то уж совсем решил: быть нашим волчишкам со свежим мясом, – ухмыльнулся Крис. С довольным видом он на певал себе что-то под нос, такая сказочная удача по части съемки ему подвалила.

– Ну конечно! Кто только не грабит работягу-волка! Мы взахлеб обменивались мнениями. Нам довелось видеть такое, что и во сне не приснится.

После этого как-то не верится рассказам так называемых старожилов, – сказал Крис. – О кровожадных волках, которые убивают ради забавы. Эти двое все утро работали до седьмого пота и ничего не добыли. Разве что несколько мышек вон там.

Они могли бы добыть олененка, – сказала я, – делай самец как следует свое дело.

Да, она взяла на себя всю беготню и давала ему блестящие возможности, – согласился Крис. – А он не сумел ими воспользоваться.

Это утро принесло нам ворох сюрпризов. Во-первых, мы узнали, как быстро волки определяют, что погоня бесполезна. Во – вторых, увидели самой природой устроенную «коробку скоростей» оленя и волка. По свидетельству естествоиспытателя Е. А. Китчина, в Соединенных Штатах был захронометрирован олень – самец, бежавший со скоростью сорок две мили в час. Какую бы скорость ни развивали северные олени, совершенно очевидно, что волкам за ними не угнаться. Впоследствии эскимосы из Анактувук-Пасс рассказывали нам, что «очень сильный волк» может иногда бежать «почти» так же быстро, как олень.

Но это, по их мнению, бывает исключительно редко.

И наконец, совершенно неожиданной для нас была скорость бега олененка.

Ему, вероятно, было всего месяца полтора – два от роду, но всякий раз, давая волкам немалого фору, он легко уходил, прямо-таки упархивал от них, как только напрягал все свои силенки.

А чего стоит уже одно это сказочно-гриммовское – волк, садящийся на землю и выжидающий, пока его добыча прохлаждается! Дано ли нам когда-нибудь объяснить это?

Со временем у Криса созрел ответ на давно волновавший нас вопрос: где зимовать? Но тут Энди, как нарочно, перестал прилетать. Я уже всерьез начала подумывать о том, не отправиться ли мне одной в Анактувук-Пасс, куда Энди раз в неделю завозил почту. Пойти обоим с волчатами значило рисковать потерять их. Меня смущало лишь одно: в тундре я чувствовала себя пленницей.

Прогулка в сто миль – сущий пустяк, но в тундре эти сто миль все равно что двести. К тому же пришлось бы идти с тяжелой ношей – теплый спальный мешок, запас продовольствия, топливо.

Но вот как-то вечером, когда внизу в проходе уже начала расти тень и мы хотели сесть ужинать, издалека послышался шум мотора. Самолет! Мы схватили каркасы и помчались к озеру.

Самолет стоял у берега на темной прозрачной воде. Энди, одетый по погоде к югу от хребта, зябко ежась, спустился на поплавок. Все это время он ждал нас в кабине.

– Вы небось думали, я забыл про вас? Вот решил наведаться, взглянуть, как вы живете – можете.

Он полетел с Крисом на север к озеру Тулиалек, где я жила одна в апреле. Когда они вернулись, решение было принято окончательно. Они обнаружили свежие следы оленей. Горючее, которое я принесла туда на своих плечах, было в целости и сохранности. Они видели там нескольких гризли.

Итак, зимуем на озере Тулиалек. Энди прилетит, как только выпадет свободное время, и доставит нас туда. Для переброски нашего лагеря потребуется сделать несколько рейсов.

Тут нам пришлось решать комбинационную головоломку. Если бы мы перенесли лагерь к озеру, мы могли бы сесть в самолет в любой момент, как только он прибудет. Но тогда пришлось бы держать волчат на привязи, а это было бы для них тяжело. Если же мы останемся здесь, у загона, мы не сможем перенести все имущество к самолету за один раз; потребуется несколько заходов, и на каждый уйдет не менее часа.

Крис нашел выход, решив разбить у озера горную палатку и перенести в нее все имущество, а на старом месте оставить лишь шатровую палатку и самые необходимые вещи. В таком случае можно будет уложиться в два захода. Пока мы будем ходить, Энди успеет перебросить сложенное в горной палатке имущество к озеру Тулиалек.

Волчата были вне себя от радости, когда мы впервые взяли их на озеро.

Леди совалась в воду все дальше и дальше, пока почти не всплыла. Курок робко жался на берегу, но потом собрался с духом и, описав широкую дугу, прыгнул.

Отныне он не боялся воды даже тогда, когда следовало. Зато позже умница Леди, наоборот, с полным основанием устрашилась ревущего, пенящегося ручья, который за одну ночь вышел из берегов.

Искупавшись, волчата побежали и скрылись в высокой траве.

– Они вернутся, – спокойно сказал Крис.

Они вернулись бегом, Леди впереди с великолепной добычей – куском оленьей шкуры, покрытой короткой коричневой летней шерстью. Курок отнял у нее шкуру и лег, рыча и теребя ее. Притворившись, что она имеет в его лице бесконечно грозного противника, сверкая от возбуждения глазами, Леди стала быстро наскакивать на него, а когда наигралась вдоволь, преспокойно забрала шкуру у ошеломленного Курка, пронесла ее с ярд и бросила. Затем она подбежала к Крису буквально с ухмылкой на губах, словно приглашая разделить ее ликование по поводу такого колоссального розыгрыша. Так Леди впервые доверилась нам всем сердцем. Два дня спустя мы обманули волчат, и после этого она никогда больше не доверялась нам вполне. Курок простил нам обман, Леди не простила.

Произошло это в тот день, когда Энди прилетел за нами. В последний раз спускались мы из лагеря в долину. Я шла впереди. Крис гордо вел волчат, вернее, они бежали сами по себе, радуясь предстоящей прогулке на озеро.

Энди я велела спрятаться в палатке, чтобы не испугать их. Подойдя к палатке, Леди остановилась и тревожно поглядела на нее. Потом побежала.

Пришлось хитростью заманить ее и поймать. От страха волчат пронесло. Мы запихали Леди в ящик, в котором волков нам доставили. Из ящика торчал ее хвост, топорщилась шерсть. Курка посадили в самолете на переднее сиденье рядом с Крисом и ужасающим незнакомцем. После я узнала, что всю дорогу он прятал морду в руках у Криса.

При погрузке произошла заминка мрачноватого свойства, проливающая свет на характер полетов над необжитыми пространствами Арктики. Мне предстояло одной дожидаться здесь возвращения Энди с Тулиалека; я должна была затем лететь с ним через хребет на юг пополнять наши припасы.

Крис уже хотел было свернуть опустевшую горную палатку, как вдруг Энди спокойно сказал:

– Лучше оставить ее для Лоис.

Крис молча поглядел на него и ответил:

– Да, конечно.

Это навело меня на мысль. Я взобралась на поплавок и выудила из наших пожитков брусок тилламукского сыра.

За тот солнечный час, что я провела одна у озера, ничего особенного не случилось. На меня не наскочил гризли. Энди вернулся. Ровный, уверенный поток жизни возобновился.

Четыре дня спустя с первой партией фанерных листов, предназначенных для постройки барака, Энди доставил меня в лагерь, разбитый Крисом у озера Тулиалек.

Помирились ли волчата с Крисом? Прибыв на место, рассказывал Крис, они не хотели иметь с ним ничего общего. Обманутые, до смерти напуганные, они отказывались от еды и не давали себя трогать. Они рвались от него, натягивая цепи, как две маленькие ломовые лошади.