Чтение онлайн

С тех пор экзегеты немало ломали голову над этим библейским установлением, согласно которому юбилей должен соблюдаться каждые пятьдесят лет. Седьмой „субботний“ год отдыха — это сорок девятый год: „И насчитай себе семь субботних лет, чтобы было у тебя в семи субботних годах сорок девять лет… И освятите пятидесятый год“ (Левит 25:8–10). Оставить землю незасеянной на целые два года было слишком суровым требованием, и оно не могло быть объяснено необходимостью отдыха земли после обработки. Празднование юбилея, с возвращением земли первоначальным владельцам и освобождением рабов, имеет характер искупления, и его провозглашение Днём Искупления ещё более это подчёркивает. Существовала ли особая причина для того, чтобы страх возвращался каждые пятьдесят лет? Юбилей племени майя должен был иметь сходное происхождение с юбилеем израильтян.» [65]

Для Великовского и его теории ничего не изменилось, клеймо лжеучёного осталось. Возможно потому, что чтение, а тем более понимание его работ требуют научной подготовки в очень широком спектре научных дисциплин, а от учёных обычно требуют узкой специализации. Несомненно, в работах Великовского содержатся ошибки, не существуют безошибочных теорий, наука развивается, но в данном случае похоже, что, как говориться, воду выплеснули вместе с ребёнком.

Сам же Великовский писал: «Если же порой исторические свидетельства не согласуются с установленными законами, то следует помнить, что закон есть всего лишь дедукция опыта и эксперимента. Следовательно, законы должны сообразовываться с историческими фактами, а не наоборот.» [66]

Великовский задал очень простой вопрос, ответ на который оказался абсолютно нетривиальным: почему во всех древних цивилизациях такое огромное внимание уделялось астрономии, не имеющей никакого отношения к повседневной жизни? Зачем людям, не знавшим колеса, как, например, народам доколумбовской Америки, был нужен предельно точный календарь? Или: почему в Древнем Египте наблюдение за ночным небом имело столь большое значение? Чтобы не пропустить появления Сириуса?

Ответ школьного учебника о предсказании разлива Нила по звезде Сириус выглядит несколько странным для любого человека, взявшего на себя труд хоть на минуту задуматься об этом. Мы все знакомы с неустойчивостью погоды на нашей планете: ни одно погодное изменение невозможно предсказать с достаточной вероятностью, наша погода очень «ветрена», предельно изменчива. Тогда почему же именно разлив Нила должен был дожидаться появления именно этой звезды для того, чтобы состояться? Дожди в центральной Африке, где расположены истоки Нила, начинаются в один и тот же период года, но как, когда и какой интенсивности они будут и когда, соответственно, начнётся разлив в Египте, зависит от климатических особенностей, сложившихся на Земле в каждом конкретном году, но не от карты звёздного мира. Энциклопедия Британика [67] приводит данные разлива Нила с 1870 по 1952 годы, до строительства Асуанской плотины. Из них следует, что разлив начинается в начале августа, но никогда в один и тот же день. Кроме того, для какой части Египта рассчитывалась дата? Разница между Нижним и Верхним Египтом была достаточно существенна. Египетские жрецы установили, что Сириус можно наблюдать во время разлива реки, но практический пользы от этого наблюдения мало. Кроме того, у них был календарь, по которому они определяли, когда придёт месяц август и наступит разлив. Если бы Сириус не появлялся периодично, примерно в одно и то же время года, и его внезапное появление было бы непременно связано с внезапным разливом, тогда подобное наблюдение за звездой имело бы смысл, однако это не так. Трудно предположить, что египтяне на протяжении нескольких тысяч лет не заметили, что разлив приходится на август. Тогда зачем была нужна египтянам астрономия? (А тем более народам, не живущим на берегах великой африканской реки?).

Надо сказать, что и в настоящее время, если вы не принадлежите к Обществу Любителей Астрономии, то уделяете звёздному небу не слишком много внимания. Вспомните, когда вы последний раз любовались звёздами? Многие ли из нас могут распознать какие-либо созвездия, кроме двух медведиц?… или звёзды, кроме Полярной? И кто может отличить звезду от планеты (кроме Луны, конечно). Какую роль вообще играет астрономия в вашей жизни? На каком основании мы можем предположить, что наши предки были гораздо более ангажированы в этой области, нежели мы?

С точки зрения Великовского население Земли пережило несколько космических катастроф, которые имели свойство достаточно периодически повторяться. Именно эта повторяемость и попытки предсказания даты следующей катастрофы были причиной развития астрономии и, соответственно, математики. Речь шла о повышении шансов выживания правителя, жрецов, ну и некоторой части подданных. Именно поэтому правители соглашались на расходы по содержанию первых учёных, а жрецы на использование храмов в качестве обсерваторий.

Древние цивилизации жили в непрерывном ожидании новой катастрофы, которая должна была прийти с неба.

Само собой разумеется, что наука могла возникнуть только в достаточно развитых обществах. Менее развитые решали проблему более дешёвыми способами, которые мы рассмотрим ниже.

Раз возникнув, наука тоже быстро превратилась в мим, полезный для человечества, но живущий по законам репликаторов, а значит требующий непрерывного расширения зоны своего влияния (что счастливым образом совпадало с врождённой любознательностью человека). Наука стала быстро осваивать все сферы человеческой деятельности и добралась, в конце-концов, до мировоззрения, создав философию. Философия сделала возможным осмысление мира вне религиозных догм, что породило перманентную борьбу религии с философией, а затем и со всей наукой как таковой.

Надо отметить и ещё одну противоречивую особенность науки — она всегда поддерживалась правителями, власть предержащими. «Простой» народ никогда не нуждался в огромных храмах и пирамидах, боевых кораблях или ядерных реакторах, для производства которых была необходима наука. Он вполне бы мог обойтись без всего этого. Изобретение колеса или лука не требовало учёных. Народ пользовался научными достижениями, но никогда не требовал их. Это лидерам было необходимо демонстрировать свою власть и превосходство, обладать новым оружием или картами ещё не завоёванных земель. Именно поэтому государство поддерживало науку, хотя и относилось к ней всегда подозрительно и всегда пыталось вмешаться в деятельность учёных, контролировать их. Это было проще во времена, когда учёного можно было просто сжечь на костре и существенно сложнее, когда создатели атомной бомбы начинали бороться против распространения и применения атомного оружия.

Как бы то ни было, мим науки возник и проявил себя очень живучим. Он «коварно» совратил власть имущих достижениями цивилизации, заманив их в ловушку, поскольку оказалось, что для развития прикладной науки необходимо развитие науки академической и что, как это не противно, нельзя сосредоточиться только на естественных науках, необходимо развивать также и науки социальные. Тем не менее, многим руководителям до сих пор кажется, что они являются «корифеями всех наук»: то в одних странах запрещают исследования на стволовых клетках, то в других кибернетика объявляется «лженаукой», то исключают дарвинизм из школьной программы…

Мим науки, относящийся к мировоззренческим мимам, появился на достаточно поздних этапах развития общества, когда уже существовали другие мировоззренческие мимы, а также организационные мимы. Эти две группы мимов были всегда тесно связаны и не могут существовать друг без друга. Связь эта, однако, не жёсткая: более древние организационные мимы вполне уживаются с поздними мировоззренческими мимами, и наоборот.

Первый организационный мим возник с появлением в племени вождя и всей связанной с этим иерархической структурой. Как это ни странно для нас звучит, но люди могут вполне нормально существовать без всякого лидера, а тем более лидера с каким-либо образом закреплённой позицией (обычаи, законодательство). В уже упоминавшемся нами племени хадза вождя вообще не существует, что не мешает членам племени жить вполне счастливо. Если возникает ситуация, требующая координации усилий группы, например, сложная охота, кто-нибудь из членов племени становится лидером, но с окончанием охоты заканчиваются и лидерские полномочия. Исследователи, изучавшие это племя, спросили у одного пожилого хадза, к которому другие часто обращались за советом, не является ли он вождём хадза, на что он ответил что нет, ни в коем случае, хадза слишком любят свободу, чтобы кому-нибудь подчиняться и действовать против своей воли.

Мы можем предположить, что на этапе охоты и собирательства, когда ресурсов для существования хватало ещё всем, существовало только ситуативное лидерство. Потребность в постоянном лидере, в фигуре вождя могла возникнуть только тогда, когда ресурсов стало недоставать, как в результате увеличения численности населения, так и в следствие очередного изменения климата. Но и в этом случае племя не сразу распростилось с былой свободой. У большинства племён вождь очень долго был фигурой выборной, достаточно часто сменяемой, с весьма ограниченными полномочиями. Потребовалось очень много времени, чтобы прийти к пожизненной несменяемости вождя и передаче его власти по наследству, и для этого должны были существенно развиться отношения собственности, появиться новые организационные мимы и развиться мимы мировоззренческие.

Появление мима вождя вызвало к жизни другой организационный мим, один из самых жизнеспособных организационных мимов — иерархический мим, более известный нам как «бюрократия». Это один из самых успешных мимов в истории человечества. Бюрократия существует всегда, независимо от формы организации государства или способа правления. Даже при изменении способа производства, например, при переходе от феодализма к социализму, или от социализма к капитализму бюрократия не только не исчезает, но даже осуществляется теми же самыми людьми, которые до того успешно служили другому строю. Бюрократия является одним из наиболее «чистых» примеров мима, поскольку реализует основные его задачи — реплицироваться и распространяться во всё больших размерах. Конкретная сфера деятельности при этом абсолютно вторична и неважна. Впрочем, о бюрократии и номенклатуре уже очень много написано. Для нас важно, что это мим и что другого организационного мима, выполнявшего бы ту же самую задачу, человечество до сих пор не породило. Вместе с тем, оно и не могло бы это сделать, поскольку как мим бюрократия пресекла бы (и пресекает) любые попытки не только найти себе альтернативу, но даже простое ограничение её прав и всего, что мешает эффективному существованию мима.