Чтение онлайн

Для существенного большинства населения планеты «Я» ассоциируется с душой — 88 % населения Америки и 61 % населения Европы верит в существование души, которая и есть истинное «Я» и которая (то бишь душа) может существовать после смерти человека. Даже Декарт, которому психология обязана понятием «рефлекс», вынужден был отделить сознание, cogito, от физического. Согласно его концепции человеческое тело функционировало как машина и подчинялось физическим законам, но эти законы не распространялись на cogito.

Но декартовский дуализм не решил проблему «Я». Как должны взаимодействовать нематериальное и материальное? Если мы могли бы это нематериальное обнаружить и измерить, то тогда бы оно перестало бы отличаться от материального. Но дуализм очень заманчив и многие исследователи впадают в этот грех, будь то сознательно или бессознательно. Карл Поппер и Джон Экклз предполагали, что «Я» прячется в синапсах. Роджер Пенроуз и Стюарт Хэймроф считали, что «Я» оперирует на квантовом уровне внутри мембран нейронов.

Существует и противоположный подход, когда под «Я» понимается мозг целиком, или даже всё тело. Однако Сьюзен Блэкмор предлагает проделать умственный эксперимент: «Представьте на мгновение, что вам предлагается выбор (и вы не можете от него отказаться). Вы можете получить другое тело и сохранить при этом своё „Я“ или вы остаётесь в прежнем теле и получаете совершенно другое „Я“. Что вы выберите?… Бьюсь об заклад, что вы сделали выбор и что вы выбрали ваше внутреннее „Я“.»(Susen Blackmore, 1999, р. 220–221).

Некоторые авторы вообще отказывают «Я» в праве на существование. Фрэнсис Крик писал: «Удивительная Гипотеза состоит в том, что „Вы“, выши радости и печали, ваши воспоминания и ваши амбиции, ваше чувство идентичности и свободная воля есть на самом деле не более чем поведение огромного количества нервных клеток и находящихся в них молекул. Как сказал бы Льюис Кэррол: Вы являетесь не более чем пучком нейронов» (Francis Crick, The Astonishing Hypothesis: The Scientific Search for the Soul, 1994, р.3). [76] Проблемой в данном случае является то, что мы не можем определить, какие именно нейроны отвечают за наше «Я». Кроме того, наблюдение за нейронами, измерение импульсов, проводимости и т. п. ничего не может сказать нам о «Я», точно так же, как измерение напряжения в сетях компьютера ничего не говорит об исполняемой им в этот момент программе.

Интересным также является вопрос: где собственно находится наше «Я»? Большинство людей считают, что оно расположено где-то за глазами, через которые оно наблюдает мир. Люди, слепые от рождения, считают, что их «Я» сосредоточено в кончиках пальцев. Но где же действительно обретается наше «Я»? В наше биологически просвещённое время наиболее естественным кажется ответ, что этим местом должен быть головной мозг. Дэниел Деннет описал умственный эксперимент, в котором его мозг был экстирпирован из черепа и помещён в специальное лабораторное устройство, поддерживающее его жизнедеятельность, при этом с телом сохранялась полная связь. Где располагалось бы «Я» Деннета в этом случае? По мнению Деннета, он чувствовал бы себя там, где находились его глаза и уши, а не в сером, тёплом, губкообразном пульсирующем органе.

Большинство исследователей открещиваются от дуализма, однако, по мнению Дэниэла Деннета, они всё ещё тайно верят в то, что Деннет называет «Картезианский театр»: они предполагают, что где-то там, в недрах нашего мозга, есть некое особое место, в котором вся информация и все нервные процессы сводятся воедино, где обретается сознание и где наши ментальные образы проецируются на некий ментальный экран, где принимаются наши решения и где мы предаёмся эмоциям. Но этот картезианский театр не существует. Информация, которую мы получаем из окружающей среды не проецируется на внутренний экран, на котором её может наблюдать наше маленькое внутреннее «Я». Если бы подобное существовало, то внутри этого маленького внутреннего «Я» существовал бы другой ментальный экранчик, который бы наблюдало внутреннее «Я» нашего внутреннего «Я», и так до бесконечности.

Согласно Деннету, наш мозг продуцирует многочисленные параллельные отражения окружающей действительности, и одно из этих отражений — вербальное объяснение происходящих событий, которое мы делаем сами для себя и которое предполагает, что где-то существует автор этого объяснения — и есть наше «Я» (Daniel Dennett, 1991). Весьма вероятно, что Деннет не далёк от истины и наше «Я» есть ни что иное, как бесконечный рассказ, который мы рассказываем сами себе о наших деяниях, чувствах и помыслах.

Чем занимается наше «Я»? Возможно, оно ответственно за принятие нами решений? Однако это не совсем так. Эксперименты, проведённые Бенджамином Лайбетом показали, что готовность к совершению действия возникает в мозгу раньше, чем принимается решение о совершении этого действия! Насколько мы нуждаемся в этом случае в решениях, которые принимает наше «Я»? (Benjamin Libet, Unconscious cerebral initiative and the role of conscious will in voluntary action, 1985) [77] .

Большинство решений, принимаемых мозгом или организмом, вообще не нуждаются в нашем «Я», проходят незамеченными или осознаются существенно после. Гай Клэкстон, подобно Деннету, пришёл к выводу, что наше «Я» есть ни что иное, как «механизм для конструирования сомнительных историй, целью которых является защита избыточного и неточного чувства „Я“» (Guy Claxton, Noises from the Darkroom. 1994). [78]

Мы уже говорили, что по мере развития «Я» человек всё более отделяется, обособляется не только от всех «они», но и от всех «мы». «Я» возникает в точке пересечения «мы и они». Что это означает? Только то, что «Я» является по сути дела редуцированным «мы и они», перенесённым в голову человека, только теперь он сам выступает и в роли «мы», и в роли «они».

Как вы знаете, становление «Я» длилось очень долго (и до сих пор не закончилось). Можно себе представить, что этот процесс в некоторой степени сходен с развитием личности ребёнка, который сперва говорит о себе в третьем лице и лишь постепенно начинает употреблять Я. Весьма вероятно, что кроманьонец первоначально употреблял «мы» для обозначения как общности, в которую он был включён, так и для обозначения самого себя. По мере увеличения количества «мы» (и, соответственно, «они») это первоначальное «мы» интериоризируется, становится «Я», но суть его не меняется — как и «мы», так и «Я» является механизмом суггестии, влияния, воздействия. И точно также в основе этого воздействия лежит язык, речь.

«Я» противостоит не только всем «мы» и всем «они», которые теперь вместе являются «другими». «Я» также и само имеет бинарную структуру. Одна его часть воздействует на другую, раздаёт указания и проверяет исполнение. Следует отметить, что мы говорим в данном случае о «Я» в узком смысле, так, как его понимает любой человек, то есть здесь речь не идёт о бессознательном. Для большинства людей «Я» — это сознание, осознаваемая самоидентичность.

Именно для сознания не находится места в мозговых структурах. Оно вроде бы и есть (лишь незначительная часть философов и психологов сомневаются в его существовании), и вроде бы его вовсе и нет, поскольку физический субстрат отсутствует. А как же без субстрата…