Чтение онлайн

– Погодить, погодить...

– Стало быть, сами изволите быть?

– Ну, да. Конечно.

Щетинин все протирал себе глаза и никак не мог их протереть.

Приказчик еще немного помолчал.

В это время Щетинин уж начал дремать, облокотившись на стол. Приказчик кашлянул еще раз; Щетинин вздрогнул и открыл глаза.

– Насчет крюковских мужиков будет ваше приказание?
– спросил приказчик погромче.

– Как же, как же, брат...

– Леску позволите им отпустить?

– Что ж, пусть их!..

– Все маненько почистится лесок.

– А?

– Почистится, мол.

– Ну, да. Чего тут еще...

– Глядеть так-то быдто лучше, веселей.

– Хх! отличная, брат, штука!

Щетинин улыбнулся и сейчас же опять задремал.

Через несколько минут приказчик спросил:

– Так когда же изволите приехать?

– Куда?

– А на футор-с?

– Ну, вот еще! за коим чертом я туда поеду? Не видал я тваво футора, говорил Щетинин недовольным голосом и опустил голову на стол.

– Что ты к нему пристаешь?
– из столовой вполголоса сказала приказчику Марья Николавна.

– Разве ты не видишь, что он спит?

– Кто спит? Я сплю? Это неправда!
– вскочив со стула, говорил Щетинин.
– Я не сплю.

Приказчик все еще стоял в дверях. Щетинин широко открыл глаза, потянулся, посмотрел вокруг, наморщил брови и задумался.

– Да, - как будто припоминая что-то, произнес он.
– Это так...
– потом, заметив приказчика, прибавил: - Ты, брат, вот что: ты там... Как это сказать?.. Ты, любезнейший... Ну, да; ты вели лошадей поскорее заложить, говорил он, уже совершенно очнувшись.
– А насчет дел, это там после, мы увидим. Ступай!

– Мужички тоже было...
– заговорил приказчик, указывая на мужиков, стоявших в передней.

– Гони их, - крикнул Щетинин.

Пришел Рязанов; Щетинин наскоро выпил стакан чаю, умылся. Во все это время никто из них не сказал ни одного слова. Как только выехали в поле, Щетинин заснул и проспал до самого города.

V

Действительно, в городе был мировой съезд и к тому же - крестьянская ярмарка. По улицам бродили пьяные мужики и разряженные бабы; на базарной площади стояли палатки и шалаши с товарами; в подвижном трактире играла музыка и пели песни; солнце пекло, пыль тучею стояла над толпою мужиков, двигавшейся во все стороны; между возов пробирался на паре караковых исправник 1, с верховым полицейским служителем позади. В толпе ходили управляющие, барыни с узлами и с раскрасневшимися лицами.

В сторонке, у весов, стояло шесть человек гарнизонных солдат в суконных галстухах и в белых холщовых мундирах. Перед ними прохаживался капитан: он делал им смотр и ругался, а сам был пьян. Солдаты тоже были пьяные и, вздыхая, равнодушно посматривали на проходящих.

Тут же стояли дрожки 2, на которых приехал капитан. Он все собирался уехать, несколько раз подходил к дрожкам и поднимал ногу, но сейчас же опять возвращался и опять принимался ругаться. На правом фланге стоял солдат с заплаканным лицом. Он был пьянее всех; стоя ввытяжку, он плакал и не сводил глаз с своего командира.

– Я тебе по-ка-жу, твою мать, я тебе покажу!
– кричал капитан, наступая на солдата.

– Готов, завсегда готов, - Вытягивая лицо вперед, отвечал солдат.

– Молчать!

– Слушаю, васскрродье.

– В гррроб заколочу!..

– С радостью...

Бац.

Солдат заморгал глазами и выставил свое лицо еще больше вперед. Проходящие мужики останавливались. Солдат всхлипывал и, не утирая слез, прямо смотрел в глаза начальнику.

– У! Рраспротак, - рычал капитан, косясь на солдата и подходя к дрожкам.

– С моим с удовольствием!
– крикнул солдат.

– Молчать!
– заревел капитан, снова подлетая к солдату.

По улицам ездили и бродили помещики; в домах тоже везде виднелась водка и закуска; из отворенных окон вылетал табачный дым вместе со смехом и звоном графинов.

В этот день назначено было открытие по возобновлении дворянского клуба, с переименованием его в соединенный, так как в новом клубе предполагалось соединить все сословия.

Мировой съезд помещался в том же здании, а потому у ворот и на крыльце толпились мужики, вызванные посредниками в город по делам.

Щетинин с Рязановым прошлись по ярмарке и отправились в клуб. На дороге им попались дворяне; они шли вчетвером, обнявшись, в ногу и наигрывали марш на губах.

Впереди маршировал маленький толстенький помещик и размахивал планом полюбовного размежевания вместо сабли.

– Здравия желаем, ваше-ство-о!
– гаркнули дворяне, поравнявшись со Щетининым, и пошли дальше.

– Спасибо, ребята!
– крикнул высунувшийся из окна помещик.

– Рады стараться...

– По чарке на брата! Идите сюда!
– кричал он, махая рукою.

– Правое плечо вперед, - марш!
– скомандовал начальник, и отряд завернул в ворота.

По улице пронесся легонький тарантас, запряженный тройкою маленьких лошадок. В нем сидел полный мужчина в военной фуражке, но с бородою, и делал Щетинину ручкою. Он поклонился.

Из окон выглядывали дамы и говорили, показывая на Щетинина с Рязановым: "вон они, коммунисты!"

Щетинин шел молча и рассеянно глядел по сторонам, рассеянно отвечая на поклоны. В клубе у подъезда стояли и лежали сельские власти: старшины, сотские 3, старосты и проч.; некоторые пристроились в тени, а шляпы их торчали на заборе.

Заседание мирового съезда еще не кончилось. В зале, посреди не, стоял большой стол, за которым сидели посредники с цепями на шее и с председателем во главе. Вокруг них толпились помещики, управляющие и поверенные; прочие дворяне бродили по зале и, по-видимому, скучали. Из буфета слышался бойкий разговор, смех и остроты.

– Да будет вам, - уговаривал один помещик посредников.
– Ну что в самом деле пристали! водку пора пить.

– Погодите, - с озабоченным видом отвечали посредники.
– Не мешайте!

– Позвольте мне, господа, прочесть вам, - громко заговорил один из посредников, обращаясь к съезду, - письмо, полученное мною на днях от землевладельца, господина Пичугина.

– Слушаем-с, - ответил председатель и сделал серьезное лицо.

Посредник начал читать: "Милостивый государь, Иван Андреевич, не имея чести быть лично с вами знаком, имею честь довести до сведения Вашего следующий анекдот. 1863 года, мая 12-го числа, крестьянин-собственник сельца Ждановки, Антон Тимофеев, приидя ко мне на барский двор в развращенном виде, с наглостию требовал от меня, чтобы я отдал ему его баб, угрожая мне в противном случае подать на меня жалобу мировому посреднику. И когда я выслал ему сказать через временно обязанную 4 женщину мою Арину Семенову, что по условию я могу пользоваться его бабами все лето, то он за это начал женщину мою всячески ругать, называя ее стерва и при том показывая ей язык. После этого что же, всякая скотина может безнаказанно наплевать мне в лицо! Конечно, они теперь вольные и могут все делать. Но я этого так не оставлю и буду просить высшие власти о защите меня от притеснения и своеволия мужиков. Нет, это много будет, если всем их пошлостям подражать. Им и без того отдано все, а мы лишены всего. Имею честь быть..." и проч.