Чтение онлайн

– Господа!
– воскликнул один из стоявших у стола помещиков, - господа, кому угодно пари, что господин Пичугин этого, как его, собственника-то, собаками затравил?

– Ну, вот!

– Да не угодно ли на пари? Я его знаю. Вы не верьте тому, что он пишет. Это он все врет, все сам сочинил.

Начался спор. Собрание между тем, поручив посреднику исследовать дело на месте, перешло к рассмотрению проекта, представленного одною помещицею, желавшею переселить крестьян в безводную пустыню. Немец, поверенный этой барыни, развернул план и положил его на стол перед собранием. Посредники стали рассматривать план: пустыня и на плане оказалась безводною; но, несмотря на это, поверенный утверждал, что для самих же крестьян так будет лучше. Позвали крестьян. Они вошли, осторожно ступая по крашеному полу, поклонились и встряхнули головами. Председатель начал им объяснять желание помещицы и указал на плане участок. Мужики выслушали и сказали - слушаем-с; только один из них как-то боком косился на план и, прищурив один глаз, шевелил губами. Но когда спросили их, согласны ли они на это, мужики все вдруг заговорили, полезли к плану и стали водить пальцами. Доверитель вступился и просил председателя не дозволять мужикам пачкать план. Мужикам запретили трогать его пальцами и велели отойти от стола.

– Ну, что, батюшка, как у вас свободный труд процветает?
– спрашивал Щетинина один помещик, доедая бутерброд.

– Да ничего, - нехотя отвечал Щетинин.

– Ну, и славу богу, - улыбаясь, сказал помещик.
– Мужики ваши все ли в добром здоровье, собственнички-то, собственнички? А? То-то, чай, богу за вас молят? Теперь какие небось каменны палаты себе построили. Че-ево-с?

– Почем я знаю, - с неудовольствием сказал Щетинин.

– Да; или вы нынче уж в это не входите? Так-с. Нет, вот я, признаться, - немного погодя прибавил помещик, - все вот хожу да думаю, как бы мне своих на издельную повинность переманить; а там-то бы уж я их пробрал; я бы им показал кузькину мать, в чем она ходит, они бы у меня живо откупились. Да, главная вещь, нейдут, подлецы, ни туда ни сюда.

– Как поживаете?
– говорил Щетинин, раскланиваясь с другим, только что вышедшим из буфета помещиком.

– Вот как видите, - отвечал тот.
– Закусываем. Как же нам еще поживать? Ха, ха, ха! Вот с Иван Павлычем уж по третьей прошлись. Да, черт, их не дождешься, - говорил он, указывая на посредников.
– Господа, что же это такое наконец? Скоро ли вы опростаетесь? В буфете всю водку выпили, уж за херес принялись.

– Да велите накрывать, - заговорили другие.

– Стол нужен.

– Господа, тащите их от стола!

– Эй, человек, подай, братец, ведро воды, мы их водой разольем. Одно средство.

– Ха, ха, ха!

– Нет, серьезно, господа. Ну, что это за гадость! Все есть хотят. Кого вы хотите удивить?

– Что тут еще разговаривать с ними! Господа, вставайте! Заседание кончилось. Дела к черту! Гоните мужиков! Эй, вы, пошли вон!

Таким образом кончилось заседание. Посредники, с озабоченными и утомленными лицами, складывали дела, снимали цепи, потягивались и уходили в буфет.

– Александр Васильич, голубчик, давно ли вы здесь?
– говорил один из них, подходя к Щетинину.
– Позвольте вас поцеловать, душа моя. Et, madame votre epouse, comment ce porte't'elle? 5

– Благодарю вас. Мой товарищ, Яков Васильич Рязанов; мировой посредник нашего участка, Семен Семеныч, - познакомьтесь, - говорил Щетинин.

– Очень рад, очень рад, - говорил посредник, расшаркиваясь и пожимая руку Рязанову.
– Ах, позвольте, ваша фамилия мне знакома - Рязанов.
– Да. Теперь я помню. Мы с вашим батюшкой вместе служили.

– Что же вы с ним, всенощную или обедню служили?
– спросил Рязанов.

– То есть как?..

– Я не знаю, как. Должно быть, соборне. А то как же еще?

Посредник с недоумением смотрел на Рязанова.

– Да разве ваш батюшка не служил в гродненских гусарах?

– Нет; он больше в селах пресвитером служил.

– То есть...

– Попом-с.

– Да. Ну, так это не тот Рязанов, которого я знал, - конфузясь, говорил посредник.

– Я думаю, что не тот.

Стали стол накрывать. В ожидании обеда дворяне прохаживались по зале, закусывали и разговаривали.

– Господа, послушайте-ка!

– Ну!

– Не слыхал ли, или не читал ли кто, - земство 6, что за штука такая?

– Ну, вот еще что выдумал? Давай я тебя за это поцелую.

– Да нет, постой, братец, нельзя же.

– Чего тут нельзя! Иди-ка, брат, лучше водку пить. Разговаривать тут еще... Земство! Тебе какое дело?

– Как какое дело? Это вы отчаянные головы, вам все нипочем, а у меня, брат, дети. Господа, нет, серьезно, скажите, коли кто знает!

– Вот пристал!

– Пристанешь, брат. Ты небось за меня не заплатишь.

– Изволь, душка, заплачу, только пойдем вместе выпьем по рюмочке.

– Уйди ты от меня, сделай милость! Иван Павлыч, вы, батюшка, не знаете ли? Вы, кажется, журналами-то занимаетесь.

– Что такое?

– О земстве не читали ли чего?

– Как же, читал.

– Ну, что же?

– А ей-богу не знаю, голубчик.

– Да нет ли газет каких-нибудь?

– Какие тут газеты? Вон поди в буфете спроси! Эй, человек, подай ему порцию газет!

– Черти! Всю водку вылакали. Налей мне хоть рому, что ли!

– Так как же насчет земства-то? А? Так никто и не знает?

– Спроси у предводителя.

– Предводитель, скажи, братец, на милость, никак я толку не добьюсь, какая такая штука это земство? Что за зверь? Пoдать, что ли, это какая? А?

– А это, вот видишь ты, какая вещь...

– Да ты сам-то знаешь ли?

– Ну, вот еще. Мне нельзя не знать.

– То-то. Смотри не ври. Ну!

– Это дело, как бы тебе сказать? Государственное.

– Ну, да ладно. Об этом ты нам не рассказывай; а вот суть-то, главная суть-то в чем?

– Тут, брат, вся сила в выборах.

– Вот что. Кого же выбирать-то?

– Выборных.

– Да. Опять-таки выборных же и выбирать. Ну, а за коим же чертом их выбирать-то станут?

– А они там это будут рассуждать.

– Да, да, да. О чем же это они будут рассуждать?

– Об разных там предметах: об дорогах, о снабжении мостов и так далее.

– Да. Это, значит, по дорожной части. Ну, и за это мы им будем деньги платить? Так, что ли?

– Так.

– Ну, брат предводитель, спасибо, что рассказал. Теперь пойдем по рюмочке дернем.

За несколько минут до обеда на улице загремели бубенчики, и у крыльца остановилась взмыленная тройка отличных серых коней. В залу вошел полный, румяный молодой помещик в английском пиджаке, с пледом на руке.

– Петя! Душка! Вот он, урод! Мамочка! Давно ли?..

– Что у вас тут такое? Сословия сближаются? Ах, вы, шуты гороховые! Где же мужики-то?

– Какие мужики? Они там, на крыльце.

– А как же сословия-то?

– Ну, вот еще, сословия!

– Зачем же вы наврали?