Чтение онлайн

– Слушаю-с.

– Еще что?

– Еще-с...
– сделав шаг вперед, доносит писарь.
– Еще дело о загнатии двух свиней с поросятами, принадлежащих удельного ведомства крестьянину Петру Герасимову.

– Кто загнал?

– Здешний обыватель-с. Да Петр Герасимов жалуется теперь, что так как, говорит, во время загнатия, говорит, мальчишке его нанесены были побои...

– Ну!

– Но, а здешний обыватель в показании своем показал, что якобы, то есть, ограничился надранием вихров-с.

– Да. Ну, так что же теперь?

– Да они, Семен Семеныч, насчет того, то есть, пуще сумляваются, вмешивается старшина, - что которые, говорит, например, эти самые свиньи теперь загнаты...

– Да...

– То есть неправильно-с, - добавляет писарь.

– Это так точно, - подтверждает старшина.
– Почему что как у них это смешательство вышло, ну, и по заметности...

– Вражда эта у них идет давно-с, - таинственно сообщает писарь.
– И, собственно, насчет баб-с.

– Да что тут! Это прямо надо сказать, такую они промеж себя эту пустоту завели, такую-то пустоту... Ах, никак самовар-от ушел.

Старшина выбегает в сени и приносит самовар; писарь подает чашки и связку кренделей.

– Как же решили это дело?
– спрашивает посредник.

– Да никак не решили, - отвечает старшина, выгоняя из чайника мух. Кшу, проклятые! Хотели было они, признаться, до вашей милости доходить...

– Внушение сделано, чтобы не утруждать по пустякам, - добавляет писарь.

– Оштрафовать нужно, - решает посредник.
– Ты их отштрафуй по рублю серебром в пользу церкви! Слышишь?

– Это можно-с.

Посредник заваривает чай; Рязанов читает развешанные по стенам циркуляры и списки должностных лиц.

– А главное, - продолжает посредник, - вино. У меня чтобы и духу его не было. Слышишь?

– Слушаю-с, - неохотно отвечает старшина.

– От него все и зло, - рассуждает посредник.

– Это так-с, - утверждает старшина.

Писарь сдержанно кашляет в горсть.

– Пьяный человек на все способен. Он и в ухо тебя ударит...

– Ударит. Это как есть.

– И подожжет.

– Подожжет-с. Долго ли ему поджечь.

– Вон они, пожары-то 2!

– Да, да. О господи!

– Народ толкует, поляки жгут...

– Толкуют, точно. Ах, разбойники!

– Нет, не они. Где им!

– Это все от вина.

– Так, так. Это все от него, от проклятого. А что я вас хочу спросить, Семен Семеныч.

– Что?

– Типерь который мы помещику оброк платим...

– Ну?

– Народ болтает, колько, говорит, ни плати, все равно это, говорит, что ничего.

– Да. Пока на выкуп не пойдете, это все не впрок. Век свой будете платить, и все-таки земля помещичья.

– Вот что! значит, его же царствию не будет конца?

– Не будет. Что ж делать? Сами вы глупы.

– Это справедливо, что мы глупы. Дураки! Да еще какие дураки-то!

– Так-то, ребятушки. Сколько вам раз говорил, - Вздохнув, говорит посредник.
– Сливки есть?

– Есть-с.

Старшина приносит в деревянной чашке сливки и вытаскивает оттуда мух.

– О, каторжные! Извольте, Семен Семеныч!

– Что, и у вас, должно быть, много мух?

– Такая-то муха - беда, - почтительно улыбаясь, отвечает старшина.
– И с чего только это она берется?

Посредник с Рязановым пьют чай; старшина смотрит в окно; писарь от нечего делать приводит в порядок лежащие на столе бумаги, перья и сургуч.

Молчание.

– Ну, а школа как идет?
– спрашивает посредник, прихлебывая из стакана.

– Слава богу-с.

– Учит батюшка-то?

– Когда и поучит. Ничего.

– Много учеников?

– Довольно-таки.

– А сколько именно?

– Да так, надо сказать...
– старшина вопросительно смотрит на писаря. С пяток никак есть.

– Вовсе мало-с, - отвечает писарь.

– Не так чтобы оченно много-с, - кивая головой, докладывает старшина.

– Ты за этим наблюдай, - говорит посредник, - чтобы непременно учились. От этого для вас самих же польза будет.

– Известно, польза-с. Типерь который мальчик грамоте знает, и сейчас он это может, например, всякую книжку читать и что к чему. Очень прикрасно-с.

– Да, вот кабы побольше грамотных было, и пьянства бы меньше. Вместо того чтобы в кабак идти, он стал бы книжку читать.

– Книжку. Сейчас бы книжку читать. Это верно-с.

– Отчего же это так мало охотников-то учиться?

– А так, надо полагать, по глупости это больше-с.

– Что ж, твое дело им внушить, растолковать.

– Я уж довольно хорошо им внушал и батюшке тоже говорил: Вы, говорю, батюшка, глядите, посредник велел, так чтобы нам с вами в ответе не быть.

– А он что?

– Ну, а он: хорошо, говорит, ступай! У меня вон, говорит, сено-то еще не кошoно. Так-то. Опять и мужички вот тоже из того опасаются, что которых грамотных, слышь, всех угнать в кантонисты 3 хотят.

– Это все вздор. Вы этому не верьте!

– Слушаю-с.

– А чтo, бумага, которую я онамедни прислал, - подписали?

– С-сумляваются-с.

– Вот я тебе покажу, - сумляваются! Какой же ты старшина после этого? Дня через три я

назад поеду, так чтобы к тому времени была подписана. Слышишь?

– Слушаю-с, - нетвердо выговаривает старшина.

Посредник начинает потеть и вытирает себе лицо платком.

– А вот я забыл вашей милости доложить - батюшка тут приходил с садовником. У них опять эти пустяки вышли.

– Какие пустяки?

– Из телят. Зашли батюшкины телята к садовнику в огород; садовник их загнал, стало быть это, на двор, запер. Батюшка, значит, сейчас приходит; так и так, как ты мог полковницких телят загонять?

– Каких полковницких телят?

– Да то есть это батюшкиных-то. Он так считает, что, мол, полковник я.

– Да.

– Ну, теперь это теща его выскочила, телят, обнаковенно, угнали...

– Ну, что же?

– Кто их разберет? Садовник жалится: он, говорит, у меня на шесть целковых обощии помял, а батюшка теперь за бесчестие с него, то есть, требует пятнадцать, что ли то...