Чтение онлайн

Вошел письмоводитель.

– Мое почтение! Ну, как спали? Ничего? А я, черт ее возьми, всю ночь промучился. Я слышал, как вы вчера пришли. Мушку поставил за ухом. Чево-с? Оглох. за рыбой ходил, простудился. Оглох.

Письмоводитель держал голову немного набок, а рукой прихватывал на шее мушку.

– Разве вы здесь живете?

– Здесь. Вот рядом-то. Тут у нас контора. Зайдите, полюбопытствуйте! Да что? Беспорядок.

Пришли в контору; такая же комната, как и первая: голые стены, стол с чернилицею и бумагами, два стула, шкаф.

– Вот-с, присутствие! Бумаги вот, книжки... У нас по книжкам все расчет. С бабами такая итальянская бухгалтерия у нас идет, двойная, с бабами. Сейчас ей крeдит... А! Рот разинет. Дуры!.. Ведомости тут... Отношение мирового посредника... Тоже приказчик у нас умен... "Имею честь покорнейше просить вас, милостивый государь, выслать для объяснения..." Так тебе сейчас и выслали. Дожидайся!.. "Приидя ко мне на барский двор, с дерзостию отвечал..." Хм! Чертовщина!

Письмоводитель рылся в бумагах, читал их, бросал, опять принимался читать, вдруг швырнул какой-то пакет на пол и сказал:

– Что ж вы не садитесь?

– Нет, я пойду.

– Ну как хотите.

– А тут что же такое?

– Тут я живу. Пустяки всё.

Он отворил дверь в маленькую комнату, всю заваленную газетами, нотами, панталонами... На окне халат висит, чижик в клетке, духота, кровать стоит и скрипка лежит на кровати.

– А вы играете на скрипке?

– Черта я играю. Ничего я не умею. Так... Пойдемте! Что тут еще... Вы куда? Гулять? И я гулять. Нет, мне нужно. Что ж вы стоите? Надевайте картуз!

На дворе никого не было. От дома лежала широкая тень на траве; по кирпичному забору прыгали воробьи.

– Вы куда же? В сад, что ли?
– спросил письмоводитель.

– Мне все равно.

– Ну, так пойдемте на базар.

– Пожалуй! А где же у вас базар?

– А вон площадь-то, за церковью. Базарная площадь. Сельскими произведениями торгуют: деготь тут это у них, лапти... Такая чушь! Коммерция!

Идет баба с ведрами; повар в белой куртке несет с погреба говядину; лошадей ведут на водопой; лягавая собака идет, хвостом машет...

– Танкред! Хо! Дурак, - говорит письмоводитель, лаская собаку.

– Ну, ну, ну! Ступай, ступай! Нечево, брат, тут, нечево. Ты и рад.

Танкред с неудовольствием отходит.

– Ах, постойте, - говорит письмоводитель, - забыл я тут... Дельце есть. Одна минута.

Вошли в людскую.

Стряпуха хлебы в печку сажает, грудной ребенок вертится у ней под ногами.

– Уйди ты, пострел! Чево-с?

– Матвей дома?
– спрашивает письмоводитель.

– Нету; на футор до свету уехал.

– Скажи ему, что ж он о пашпорте-то о своем не хлопочет. Ведь штраф заплатит.

– Скажу.

– То-то, скажу. Ишь, тараканов что развели!

– Кто их разводит, проклятых?

– Вы разводите. Вы их любите до смерти; а после в ухо заползет. Ишь ты! Ишь ты! Это что? А? О дьяволы! Вот вас, чертей, за это надо разжечь. Что? Нет, врешь! Вы их жрете, анафемы. Пойдемте! Тут, я вам скажу...

Идет по двору мужик.

– Здравствуйте, Иван Степаныч!

– Здравствуй! Что тебе?

– К вашему здоровью.

– Зачем?

– Все насчет своих делов.

– это насчет телушки-то? Знаю. Деньги принес?

– Нет, не принес.

– Так что ж ты? Разговаривать пришел?

– А я так полагал, по-суседски, мол.

– Ступай, по-суседски деньги неси!

– Да ведь что ж, Иван Степаныч, много ли она потравила, - сами изволите знать. Только что быдто находила.

– Вас, мошенников, учить надо.

– Учить, это точно, Иван Степаныч; только, кажется, мы тоже довольно учены.

– Нет, мало.

– Ну, теперь, позвольте, так будем говорить: ваша скотина зашла ко мне в огород...

– Ну, и загоняй ее!

– Загнать недолго, да на что ж так-то?

– Как на что? Барин штраф заплатит.

– Ну, это тягайся там с вами еще! А незамай же я ей ноги переломаю, она лучше ходить не станет.

– Вот ты поговори еще!

– Право слово, переломаю.

– Ладно, брат. Толковать с ним. Очень нужно. Экой народишко подлый! То есть, я вам скажу, тут какую нужно дубину!..

– Неужели?

– Ей-богу. Помилуйте! Что это такое? Так набалованы! Так... Землю даром отдали. Э! Да что уж тут... Вот она, рыга-то.

– Где рыга?

– А вон, желтая, видите?

– что же там?

– Мaшины. Земледельческие орудия... Даром деньги... Нет, одна ничего. Это штука любопытная, - грабли. Сейчас везет, везет, - раз! А, чтоб те! Англичане деньги берут. Нет, они хитрые, анафемы, шут их возьми. Да. Молотилка такая есть, чудесная. Семьсот целковых... Все равно вот, - пушка. Захотел, куда хочешь. Вот шельмы-то! занимательная штука. Ну, только тяжела, никуда не годится. Эй, Трофим, поди сюда! Это что у тебя в руке?

– Гвоздь.

– Ну, ступай!

Идут дальше. Солнце начинает припекать. Селo. Старухи в синих платках сидят с детьми на завалинах; больной теленок лежит середь улицы, греется; нищий крадется сторонкой, и дребезжит его старческий голос:

– Родителев поминаючи, Христа ра-ади!

Письмоводитель ежеминутно останавливается, разговаривает с собаками, землю ковыряет палкой, ругается, а сам нет-нет и прихватит себя за мушку.

Идут селом прохожие, с лаптями и косами на плечах, идут молча, руками машут.

– Куда вы?
– спрашивает их письмоводитель.

– На Дон, в казаки, - отвечает один прохожий.

– Сено косить, кормилец, сено, - проходя мимо, добавляет другой.

– Или у вас своего нету?

– У нас его отродясь не было, - на ходу отвечает третий.

– Ну, с богом, - говорит письмоводитель.

– Спасибо, родимый.

Базарная площадь. В конце виден кабак, навесы для торговли, лавочка и дума 1. Куры копаются середь площади, тишина, слышно, как свинья чешется об угол думы и вполголоса отрывисто похрюкивает.