Чтение онлайн

Потом еще порассуждали о странном подводном извержении в Волхове. Так и не выяснили, что это все значило, а к взрослым обращаться — опять риск. Что да где, да как ты там очутился, да что еще видел…

Спустившись с насыпи, ребята приблизились к братской могиле.

Рабочие уже ушли, и можно было пробраться за дощатый временный забор. Алена да и Ростик не выказали особого желания, но Антон… Разве его удержишь?

— Осторожно только, — предупредил Антон, — цемент еще не схватился.

Они медленно прошли под склоненными серо-каменными знаменами, не отрывая глаз от длинных, звездно мерцавших списков золотом по мрамору. Фамилий было так много, что и за час, наверное, не прочесть.

— Глядите! — громко и возбужденно воскликнул Антон, и Ростик с Аленой даже вздрогнули от неожиданности. — Глядите…

На одной из досок, в самом низу, сверкали буквы:

— Он… — Алене опять страшно стало, но она не убежала, стояла в скорбном молчании рядом с друзьями.

Прощаясь, Ростик посоветовал Антону:

— Блокнотик возьми, записывай, чтоб не забыть ничего.

— Само собой!

Антон взял блокнот, шариковую ручку, учебники, тетради. Только безмозглый дурачок, срываясь с уроков, оставляет дома школьный портфель!

…Повезло с первых шагов: Антон прибежал на остановку, когда автобус уже отправлялся, поэтому не пришлось торчать ни минуты на виду у всех, а в автобусе не оказалось ни одного знакомого. На всякий случай Антон стал на задней площадке и отвернулся к стеклу. Так он и доехал, не замеченный ни…

Здесь я вынужден прерваться. «Газик» перекатился через последний дорожный мост у Сосновки, задний скат ухнул в глубокую выбоину, и машину так встряхнуло, что Осипов проснулся.

Вот «газик» затормозил, и Осипов спросил у прохожего, где дом Ерофеева.

Да, забыл сказать! Двоюродную сестру Люси Шибаловой зовут Маша, Маша Ерофеева.

Маша Ерофеева узнала Антона по фотографии сразу. Он самый, который приходил к дедушке, Ерофееву Семену Семеновичу. Маша запомнила его, мальчика, значит, и потому еще, что бывает в городе. И сестра ее двоюродная, Люся Шибалова, показала ей как-то на этого самого мальчика: «Я с ним учусь». С этим мальчиком, значит…

— Дай, пожалуйста, напиться, — попросил Осипов, убирая в планшет фотокарточку.

Вода была такая студеная, что заныл зуб. Давно полечиться надо бы, да все некогда.

Когда Осипов вспоминал о зубном враче, его внутренний двойник — сирели Армен тихонько посмеивался: «Некогда ему! Бормашины боишься, трусишка!» — «Ничего не боюсь, — не очень, впрочем, твердо возражал Осипов. — И машина сейчас новая, безболезненная, не то что старая зубодробилка, а доктор зубной добрый человек и прекрасный специалист». — «Тем более! Так чего же ты боишься?» В этот раз Осипову отбиться было не трудно: «Не могу я к ней идти, пока ребят не найду». — «Да, да, — вздохнул сирели Армен. — Алена ведь ее дочь».

Потирая щеку, Осипов поблагодарил Машу и отправился на Нижний склад. Ерофеев Семен Семенович работал в первую смену.

Не заходя в двухэтажное правление Леспромхоза и миновав огороженный Верхний склад, Осипов спустился по песчаному склону к узкоколейке. По ней медленно, притормаживая, двигался мотовоз с бревнами на низких платформах.

На переезде нетерпеливо сигналили шоферы лесовозов.

Похожий на гигантские футбольные ворота кран в один мах перекладывал связки обессученных деревьев с платформ и автомобильных роспусков на дощатую эстакаду. Оттуда хлысты по одиночке скатывали на цепной транспортер для разделки.

Кору с толстых комлей обдирали стальные фрезы окоривающего станка. Управлял им бородатый старик.

Осипов поздоровался со всеми и остановил свой взгляд на старике:

— Я к вам, Семен Семенович.

Ерофеев не выказал никакого удивления, что к нему, будто к знакомому, обращаются. И не кто-нибудь — старший лейтенант милиции. Лишь выжидающе поднял на Осипова светлые глаза, заслезившиеся от дыма папироски. Дым ел и сурового мужчину, грозившего с жестяного щита денежным штрафом за курение на территории склада.

— Здравствуйте, товарищ, — степенно отозвался Ерофеев.

— Я к вам.

— Ясное дело, ко мне, раз меня отдельно приветствуете.

— Вас можно на несколько слов?

— Можно. — Ерофеев обернулся и сказал через плечо женщине в цветастом платке, припорошенном мелкими опилками: — Потрудитесь-ка сами, я вот с товарищем…

— Ох, — притворно вздохнула женщина, улыбаясь почему-то Осипову, — затаскали вас, как я посмотрю!

— Ничего, — ответил довольным голосом Ерофеев. — Хуже, когда не помнит никто, вроде и войны Великой Отечественной не было и ты воевать не воевал.

Он сунул папироску в ящик с песком, заботливо вдавил ее и, крякнув, поднялся по косым ступеням на эстакаду, к Осипову.

Они пересекли дорогу, узкоколейку и уселись на низкую лавку у железной бочки, наполовину врытой в землю. Ерофеев достал пластмассовый портсигар, протянул Осипову. Тот поблагодарил и отказался: некурящий.

— Тоже правильно, — похвалил Ерофеев и опять выжидающе поднял светлые глаза…

Отвечал он с охотой и подробно.

Да, вот на этом самом месте, почти в канун Дня Победы, сидел он с сынком своего бывшего командира Градова Павла Кирилловича. Да, этот самый и есть, что на карточке, Антоша… А что… стряслось чего-нибудь нехорошее?

Осипов не стал сразу говорить: узнать приехал, а не рассказывать.

…Похож, очень на отца похож Антоша. Только не сразу и не здесь признал, что Градов, Павла Кирилловича сын.

— Я из Иришей, — волнуясь, заговорил Антон. — Градов, Антон.

— Градов? — переспросил Ерофеев и заволновался.

— Гладов. Вторая буква «лэ». Гладов.

— А-а, — разочарованно протянул Ерофеев. — А то у меня ротный был, Градов Павел Кириллович. Вот объявился недавно, живой-здоровый, тоже в Иришах работает. Сколько раз бывал и думать не думал, что он тут.