Чтение онлайн

— Куда на лето собираешься?

У Антона ни бабушек, ни дедушек, не то что у Ростика…

— А ребята где? — запоздало вспомнил Антон. — Ростик, Алена?

По всем литературным правилам, для счастливого конца полагается немедленно собрать всех героев. Но посудите сами, могу ли я это сделать? Который час? Не глядите в окно. Небо в белые ночи обманчиво, до утра без электричества читать можно.

Сейчас в Иришах три часа пятнадцать с половиной минут после полуночи. Алена и Ростик давно спят, а мама Ростика собирает сына в дорогу.

Слово у отца Ростика железно. Как сказал, так и будет. Завтра же, точнее, сегодня уже Ростика отвезут на аэродром и отправят в Баку, к бабушке. «На все лето!» — приказал отец.

— А ты бывал на море? — спросил Осипов. — У меня в августе отпуск. Поехали вместе, а? Ты когда-нибудь пробовал форель на вертеле? По-армянски — ишхан хоровац. Не еда — чудо! От одного вида и запаха сыт! А полить гранатовым соком, а?…

Антон заморгал выгоревшими ресницами.

— Гранатным?!

Осипов засмеялся:

— Гранаты — фрукты такие, южные. Попробуешь!.. — И опять размечтался о любимых кушаньях: — Форель поливают гранатовым соком, а на гарнир — зелень.

«Зелень — обязательно! — подтвердил сирели Армен, включившись в аппетитный разговор. — Укроп, перец… Кинза!»

— А бастурму ел? Шашлык по-армянски, из маринованного мяса.

«Вах! — причмокнул сирели Армен. — С баклажанами, луком… И кинза!»

— А толма?

— Мясной фарш в виноградном листе, колбаской! — Сирели Армен перестал скрываться и, позабыв об Антоне, предался с Осиповым вкусным воспоминаниям и мечтам.

— Сейчас бы полную тарелку хаша!

— Хаш долго варить, пять-шесть часов. И перед этим столько же говяжьи ножки и рубец промывать в холодной воде.

— Да, хаш — долго. Я бы и от грибного супа с рисом не отказался.

— Сунки апур, вах!

— А воспи апур, с чечевицей, а?

— Божественно! И на второе, — прямо-таки простонал сирели, — на второе — нров плав!

— Да-а… Ничего не знаю вкуснее, чем плов с гранатами!

Антон слушал сквозь дрему. Он был сыт, и никакие супы и пловы не волновали. Даже гранаты. Не только красные сочные плоды, наполненные, как шрапнелью, рубиновыми зернами, но и настоящие, с толовой начинкой. И снаряды, и мины…

— Из мин в Армении ничего не готовят? — пробормотал Антон.

Осипов засмеялся где-то далеко-далеко. И вдруг затряс плечо:

— Поехали!

С полным желудком ехать было куда веселее!

«Газик» поднялся на путепровод. За лесом открылась заводская даль и дымящие трубы ГРЭС.

На бледно-сиреневом небе оранжевым пламенем трепыхал факел.

— Скоро второй зажгут, — сказал шофер.

Ростик давно говорил об этом, со слов отца. Одна газосброска не справится, новая АВТ в три раза мощнее первой.

В машине Антон опять задремал и не заметил, когда въехали на территорию завода, когда подкатили к АВТ.

— Вылезай!

Антон угрелся на кожаном сиденье и не сразу покинул уютную кабину. Выбираясь, ощутил под грудью тяжелый пакет. Осипов дал оружейное масло и ветошь, вдвоем они полностью разобрали пистолет, вычистили его, смазали и собрали опять. Как новенький стал. Дорогой подарок отцу будет, наверное.

Найти отца в огромной толпе было не просто. Он сам нашелся, первым углядел Осипова: милицейская форма издали видна.

— Вот, — законно гордясь, сказал Осипов, — как обещано. Живой и невредимый! Да еще с ценным подарком.

Отец не бросился обнимать-целовать своего сыночка, но долго рассматривал его страдальчески-счастливыми глазами. Будто Антон с другого света вернулся!

Слова о подарке или не дошли до сознания Павла Кирилловича, или он понял их, как сказанные об Антоне.

— Что же ты с нами делаешь? — заговорил, наконец, Градов. — Когда ты, наконец, взрослым станешь?

— Станет! — заступился Осипов, а какой-то рабочий со смешком добавил:

— Только тебе, Кириллыч, от этого легче не будет!

И опять Осипов защитил Антона:

— Ничего, при всем при том он у нас герой!

— Герой… — закивал Градов и, отвернувшись, долго высматривал что-то среди сверкающих, как баллистические ракеты, колонн установки.

— Я не пошутил, — напомнил Осипов. — Сын к вам с ценным подарком.

Градов насторожился:

— Еще что-нибудь случилось?

Но Антон уже вытащил из-под куртки бумажный пакет.

— Это, — тихо произнес Антон, — я там нашел. — И тотчас поправился: — Мы нашли, втроем.

Отец разворачивал пакет с такими предосторожностями, словно там была прыгающая мина-лягушка. Развернул, увидел ракетницу, удивился странному подарку, но, когда разглядел глубокие вырезы на рукоятке…

«Даже ради только этого счастливого мига стоило долбить землю, голодать, мерзнуть, мокнуть, задыхаться в смрадном подвале, рисковать жизнью!..» — подумал Антон.

— Пошел! — закричало сразу несколько голосов. — По-ше-е-ел!

Из операторной выскочил человек в спецовке и скрылся среди колонн. Он быстро возвратился, победно держа над головой сверкающую хрусталем пузатую колбочку.

— Ура!.. Ур-ра!.. — закричали все вокруг.

И все пожимали друг другу руки, поздравляли, как будто одновременно появились на свет и сейчас праздновали всеобщий день рождения.

Старший оператор Арсланов передал колбочку с самым первым продуктом девушке-лаборантке.

От АВТ до центральной заводской лаборатории десять минут пешком, однако лаборантку усадили в директорскую «Волгу» и, как иностранного президента, торжественно повезли по заводской бетонке. Недоставало лишь мотоциклетного эскорта для полного сходства.

Никто не расходился, ждали результатов анализа.

К директору протиснулся начальник установки. О чем они говорили, не было слышно. И разговаривали они совсем недолго.

— Есть кто из газоспасателей? — спросил директор.

— Есть! — отозвался рабочий, который называл Градова «Кириллыч».

— Зажечь факел!

— Есть, товарищ директор! — по-военному отчеканил рабочий. И, в свою очередь, позвал, но совсем не по-военному: — Тарас! Романенко! Бегом за ракетницей!

Градов взял рабочего за плечо и повернул к себе.