Туман пророчеств
Шрифт:
И на этом разговор отошел от сумасшедшей, поскольку наконец-то появились свежие новости о переправе Цезаря, которые дали нам, мужчинам, тему для разговора.
Позже в тот же день, за ужином, я случайно упомянул о случае с сумасшедшей. Семья собралась в столовой.
Комната. Ставни были закрыты, чтобы не пропускать холодный воздух из сада в центре дома, а жаровня была разведена для обогрева комнаты. Мы с Бетесдой делили диван. Давус и Диана делили тот, что слева от нас. Иеронимус в одиночестве возлежал на диване справа.
«Да, да, женщина по имени Кассандра», — сказала Бетесда, отставив тарелку с нутовым супом и кивнув. Это было до того, как у неё началась болезнь, когда аппетит был ещё сильным. Суп сильно пах чёрным перцем. «Я видела её на рынке».
«А вы? Как долго она здесь?»
Бетесда пожала плечами. «Недолго. Может, месяц».
«Вы видели, как она переживала такие припадки?»
«О, да. Немного нервирует, когда видишь это в первый раз. Когда это проходит, она, кажется, не понимает, что произошло. Постепенно приходит в себя и продолжает заниматься тем, чем занималась раньше. Обычно просит милостыню».
«Никто ей не помогает?»
«Что делать? Некоторые её боятся и отходят. Другие хотят услышать, что она говорит, и подходят ближе.
Говорят, что в таком состоянии она произносит пророчества, но я не могу понять смысла издаваемых ею звуков.
«Почему ты мне о ней никогда не говорил?»
«Какой интерес может быть у тебя к такой жалкой женщине, муж?» — спросила Бетесда, поднимая тарелку с супом, чтобы сделать еще глоток.
«Но откуда она взялась? У неё нет семьи? Как давно у неё эти приступы?»
«Если бы ты расспросил каждого, кто бродит сейчас по рынкам, выпрашивая объедки, ты бы, муж, оказался очень занят. Сейчас тяжёлые времена.
Изувеченные солдаты, вдовы, фермеры и торговцы, потерявшие всё из-за жадных кредиторов, — нищим и бродягам нет конца. Кассандра — всего лишь ещё один из них.
«Мама права, — сказала Диана. — Иногда видишь целые семьи, бродящие без дела, особенно у реки. Конечно, их жалко, но что может кто-то
А некоторые из них опасны. Во всяком случае, выглядят опасными. Вот почему я всегда беру Давуса с собой, когда мы идём на рынок.
«Жертвы войны», — сказала я, качая головой. «То же самое было и в твоём возрасте, Диана, во время первой гражданской войны.
Беженцы из сельской местности, беглые рабы, сироты, слоняющиеся по улицам. Конечно, после войны всё стало ещё хуже». Я вспоминал кровавую диктатуру Суллы и головы его врагов, водружённые на пики по всему Форуму.
«Кто вообще назвал эту женщину Кассандрой?» — спросил я, желая сменить тему.
«Я думаю, на рынке есть какой-то шутник», — сказал Бетесда.
«Люди дают прозвища наиболее колоритным персонажам»,
Давус заметил: «Одного зовут Цербером, потому что он лает, как собака; другого зовут Циклопом, потому что у него только один глаз; и женщину зовут Горгоной, потому что она очень уродлива».
«Она не такая уж и уродливая», — возразила Диана.
«О, да, — настаивал Давус. — Она так же уродлива, как Кассандра прекрасна».
«И есть даже такие», сказала Диана, приподняв бровь, но прижимаясь к нему теснее, «которые называют некоего парня «могучим Геркулесом» за его спиной».
«Нет!» — сказал Давус.
«О да, муж. Я слышала их: восхищенные женщины, завистливые мужчины». Она улыбнулась и сжала один из его выпирающих бицепсов. Давус покраснел и принял особенно глупое выражение.
Я откашлялся. «На самом деле Кассандра была троянской принцессой, насколько я помню».
«В самом деле, так оно и было», – сказал Иероним, готовый подтвердить свой авторитет в этом вопросе. В детстве он получил прекрасное греческое образование в одной из знаменитых академий, которыми славилась Массилия. Он мог декламировать длинные отрывки из «Илиады» и знал наизусть многие греческие трагедии.
«Кассандра была прекраснейшей дочерью царя Приама и царицы Гекубы, — сказал он, — и она была сестрой Париса, принца, который начал все беды, украв Елену и увезя ее обратно в
Троя. Кассандра могла предсказывать будущее. Это было её страшное проклятие.
«Но почему это проклятие?» — спросила Диана. «Мне кажется, знание будущего было бы весьма полезно. Я могла бы предсказать, смогу ли я найти что-нибудь приличное для покупки на рынке, вместо того, чтобы бежать туда и возвращаться ни с чем».
«Но, видите ли, в этом-то и загвоздка», — сказал Иероним.
«Знание будущего не означает, что вы можете его изменить. Предположим, утром вы увидели себя на рынке, а позже, днём, не найдя там ничего для покупки. Вам всё равно было бы суждено пойти на рынок, только теперь вы бы заранее знали, что обречены на провал».
«И это было бы вдвойне обидно», — призналась Диана.
Иеронимус кивнул. «Предвидение — это проклятие. Представьте, что вы знаете обстоятельства своей смерти, как Кассандра, и ничего не можете с этим поделать».
Давус нахмурился. «Представьте, что вы заранее знаете и свои самые большие радости. Разве это не испортит их? Все любят приятные сюрпризы, даже маленькие. Когда кто-то рассказывает вам историю, вы не хотите заранее угадывать финал. Вы хотите быть удивлены». Время от времени Давус говорил что-то, заставлявшее меня всерьёз усомниться в его простоте. «Но откуда у троянки Кассандры появился этот дар, или проклятие?» — спросил он. «Она что, родилась с этим?»
«Нет, но она страдала этим заболеванием с самого раннего возраста», — сказал Иеронимус.
Когда она была совсем маленькой, родители оставили её одну в святилище Аполлона в местечке Фимбра, близ Трои. Когда Приам и Гекуба вернулись, они обнаружили Кассандру, обвитую двумя змеями, которые щёлкали языками в ушах девочки. После этого Кассандра научилась понимать божественные звуки природы, особенно голоса птиц, которые возвещали ей о будущем. Но девочка хранила этот дар при себе, не доверяя ему и не зная, как им пользоваться. Став старше, она вернулась одна в Фимбру и провела ночь в святилище, надеясь на наставления Аполлона.