Чтение онлайн

– А мы хоронили наших на заднем дворе, – говорю я.

Она смотрит, как Фрэнк плавает в воде.

– Ступай с богом. – Она спускает воду.

Мы продезинфицировали клетку. И в ожидании возвращения мужчин занялись изготовлением гирлянд из попкорна и клюквы, ради чего, собственно, нас и пригласили. Времени до Рождества было еще много, но Джуди любила делать все заранее. Мы с радостью принимали любые приглашения, когда мне удавалось вырваться из моей реальной жизни.

Иголки с трудом протыкали попкорн и ягоды, пока мы не сообразили натереть их воском; тогда дело пошло на лад. Мы посмеиваемся над нашей домовитостью и поглядываем на часы, беспокоясь, что наши мужчины не смогут найти замены.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Джуди и добавляет: – Нам не удавалось поговорить об этом.

Я с улыбкой думаю о том, что мой роман позволил нам с Джуди стать не просто коллегами, а добрыми подругами. Уколовшись иголкой, я высасываю из пальца кровь. Она испачкала зернышко попкорна.

Благодаря общению с Джуди я поняла, как сильно мне не хватало близких подруг. Когда мы с Дэвидом поженились, ему не понравились мои друзья по работе и мы отдалились от них. «Нашими друзьями» считаются только те, кто связан с его юридическими и деловыми интересами, а мне приходится запоминать, о чем можно или о чем нельзя упоминать в их присутствии. Он рассматривает наши званые вечера лишь с точки зрения коммерческой выгоды.

– Откуда я знаю? – отвечаю я на вопрос Джуди. – Я хочу быть с Питером. Мне нравится такая жизнь. Но я не знаю, как порвать с прошлой. – У меня из пальца еще сочится кровь, и Джуди дает мне пластырь. – Есть масса книг о том, как искать работу или воспитывать детей, но ни в одной из них не сказано, как легче уйти от мужа.

– А помнить старую песенку: «Пятьдесят способов расставания с любовником»?

– Но я не хочу расставаться с Питером.

– Ну ты же понимаешь, что я имею в виду, – говорит она.

Я не успела ответить ей, поскольку мужчины вернулись с новым грызуном.

Уйдя из дома Сментски, мы вновь занимаемся любовными играми, а когда уже почти засыпаем, Питер шепчет:

– Тебе понравилось, как мы провели сегодня время?

– Угу, – изрекаю я. Меня слишком клонит в сон, и я не способна на более пространный ответ.

– Так могло бы быть всегда. – Он касается губами моей щеки и поворачивается на бок.

Я не могу заснуть. Сон куда-то пропал, слушаю, как Питер похрапывает справа от меня. Слева посапывает Босси.

На следующий день мне приходится вернуться в другой мир. Я могла бы остаться в каретном сарае, но мне нужно подготовиться к занятиям на следующую неделю. Подготовив все материалы, я вернусь обратно к Питеру. Может быть, я смогу провести у него часть недели – роскошная перспектива.

Обычно, когда я возвращаюсь домой, соседи меня видят. Хотя мы не общаемся с ними, за исключением сестры Дэвида. Она живет на нашей улице, через три дома от нас. Я слышала, как она говорит, что считает меня недостаточно хорошей партией для него. В каком-то смысле она права. При всех наших разногласиях он не заслуживает неверной жены.

Возвращаясь в наш загородный дом, я задаюсь вопросом, почему же я оттягиваю день принятия решения. Обычно я не откладываю неприятных дел на потом. В школе я выполняла письменные работы по крайней мере на день раньше срока. Рождественские подарки я тоже обычно покупаю до Дня благодарения, [7] за исключением этого года. Грязные тарелки сразу отправляются в посудомоечную машину. На работе меня знают как преподавателя, который быстрее всех отдает проверенные работы.

Я медлительна, лишь когда дело касается личной жизни. Когда Дэвид сделал мне предложение, я тянула с ответом несколько недель. Выпускник юридического факультета Гарвардского университета, он был так красив, что легко мог попасть в колонку самых престижных холостяков журнала «Космо». Однако я никак не могла решиться.

Мама сочла его подходящей кандидатурой. Она была уверена, что могу потерять завидного жениха.

– И кроме всего прочего, он на четыре дюйма выше тебя, – напомнила она мне. В четырнадцать лет я вдруг вымахала до пяти футов и восьми дюймов, [8] и мама сочла меня слишком высокой. Я перегнала по росту ее саму, а также и мою старшую сестру Джилл.

– Тебе не придется работать, не то что мне, – приводила мама очередной довод.

До самого последнего момента, когда мой дядя Джон подвел меня к Дэвиду, стоящему перед священником, я еще думала, не удрать ли мне из-под венца. Когда священник спросил, известны ли кому-то причины, по которым эта пара не может соединиться священными узами брака, я едва не сказала: «Известны». На какой-то безумный миг я представила, как мать, истратившая на эту свадьбу гораздо больше, чем могла себе позволить, падает в обморок. Я промолчала, потому что не представляла, что скажу ей, когда она придет в себя.

В те далекие дни мои опасения казались необоснованными. Дэвид был трогательно увлечен своей карьерой. «Что ты думаешь по этому поводу?» – мог спросить он после ужина, и мы принимались обсуждать его стратегические планы. Все изменилось так внезапно, что я даже не заметила.

Я свернула на нашу подъездную аллею. Наш дом выглядит как рекламная иллюстрация из «Архитектурного дайджеста». Мой муж едва не довел до безумия всех, кто был связан со строительством этого дома, – архитектора, строителя, водопроводчика, – настаивая, чтобы они сделали все именно так, как ему хотелось. Современное строение, в изобилии украшенное стеклом и деревом. Мы живем на берегу пруда в окружении трех акров леса.

От входной двери виден весь дом, завершающийся стеклянной стеной. За ней в пруду плавают канадские гуси. Если я подкармливаю их, то Дэвид строго отчитывает меня: «Они останутся на зиму, раз уж здесь такая славная кормешка». Его больше волнует не их благоденствие, а то, что они гадят на нашем газоне.

Как-то летом, когда одно гусиное семейство свило у нас гнездо, он передавил их яйца, чтобы заставить гусей убраться подальше. Я не разговаривала с ним неделю, хотя на нем это никак не отразилось. Он отбыл во Флориду.

Несмотря на современное архитектурное решение, в нашем доме потрясающе смотрится обстановка, состоящая из антикварных вещей и восточных ковров. У Дэвида отличный вкус, но его дом так и не стал по-настоящему уютным для меня.

Мне не разрешалось нарушать идеальный порядок, царивший в нем, – к примеру, разбрасывать воскресные газеты по ковру гостиной, на котором я обычно лежала с чашкой утреннего кофе, приготовленного Дэвидом. Его воскресные завтраки были своеобразными произведениями искусства.