Тут я проснулся и оказался здесь, на холодном склоне холма

Он стоял совершенно неподвижно рядом со служебным иллюминатором и смотрел на брюхо причаливающего вверху "Ориона". Он был одет в серую форму, а его волосы ржавого цвета были коротко подстрижены. Я решил, что это инженер со станции.

Для меня это было плохо. Репортерам совершенно нечего делать в потрохах Большой Узловой. Но за первые двадцать часов пребывания здесь я так и не нашел места, откуда бы мог сделать снимок инопланетного корабля.

Я повернул голокамеру так, чтобы здоровенная эмблема Всемирной Информации была получше заметна и принялся травить ему свой текст насчет того, Как Это Важно для Людей на Родной Планете, которые за все платят.

–  …может быть, сэр, для вас это рутинная работа, но мы обязаны поделиться с ними…

Он медленно повернул ко мне напряженное лицо и уставился сквозь меня отсутствующим взглядом.

–  Драматично. Удивительно, - повторил он бесстрастно. Наконец, взгляд его сосредоточился на мне.
– Ты полнейший болван.

–  Не могли бы вы, сэр, сказать мне, какие расы прибывают? Если бы я только мог снять…

Он махнул рукой в направлении иллюминатора. Я жадно нацелил объектив на длинный синий корпус, загородивший звездное поле. Еще дальше виднелся пузатый черно-золотой корабль.

–  Это "Скважина", - сообщил он.
– На другой стороне есть еще грузовик с Бели, того, что вы называете Арктуром. Движение сейчас не бог весть какое.

–  Вы здесь первый человек, сэр, который перемолвился со мной хотя бы парой фраз с тех пор, как я прибыл. Что это за маленькое цветное судно?

–  Проциа, - пожал он плечами.
– Они вечно крутятся поблизости. Совсем как мы.

Я расплющил нос об витрит иллюминатора, вглядываясь наружу. Стены зазвенели. Где-то наверху инопланетяне начали выгрузку в своем отдельном секторе Большой Узловой. Мой собеседник глянул на свое запястье.

–  Вы ожидаете выхода наружу, сэр?

Раздавшееся в ответ хрюканье могло означать все, что угодно.

–  Откуда ты родом там, на Земле?
– спросил вдруг он меня своим резким тоном.

Я начал было отвечать, но вдруг заметил, что он забыл о моем существовании. Глаза его были уставлены в никуда, а голова медленно клонилась вперед, к ободу иллюминатора.

–  Ступай домой, - произнес он заплетающимся языком. Я уловил сильный запах смазки.

–  Эй, сэр!
– я схватил его за руку; рука была напряжена и его колотило.
– Спокойней, приятель.

–  Я ожидаю… жду мою жену. Мою любящую жену, - он коротко и противно рассмеялся.
– Так откуда ты?

Я повторил все заново.

–  Ступай домой, - пробормотал он.
– Ступай домой и плоди детишек. Пока еще можешь.

Одна из первых жертв гамма-излучения, подумал я.

–  Это и все, что тебе пришло в голову?
– голос его вдруг резко поднялся и сделался пронзительным.
– Болваны. Одеваются по-ихнему. Костюмы под гниво, музыка под аолили. О, я смотрю ваши передачи, - он фыркнул.
– Вечеринки под никси. Флаеры стоимостью в годовую зарплату. Гамма-излучение? Ступай домой, читай учебник истории. Шариковые ручки и мотоциклы…

Он начал медленно клониться вперед в половинном поле гравитации. Мой единственный источник информации. Мы неуклюже боролись; он не пожелал принять ни одной из моих протрезвляющих таблеток, но в конце концов я увлек его по служебному коридору и усадил на скамейку в пустом погрузочном отсеке. Он пошарил в кармане, достав небольшой вакуумный патрон. Пока я помогал ему этот патрон развинтить, в отсек просунула голову фигура в крахмально-белых одеждах.

–  Я мог бы оказать помощь, да?
– глаза у фигуры были выпученные, лицо покрыто пятнистым мехом. Инопланетянин, проциа! Я начал было благодарить, но рыжеволосый меня перебил:

–  Пошел вон. Проваливай.

Большие влажные глаза существа повлажнели и оно убралось. Человек окунул мизинец в патрон, а потом сунул в нос, глубоко вдохнув всей диафрагмой. Поглядел на запястье.

–  Который час?

Я ответил.

–  Новости, значит, - выговорил он.
– Известие для всей человеческой расы, которой так не терпится. Два-три словечка об этих милых, чудных инопланетниках, которых мы все так любим, - он посмотрел на меня.
– Что, репортеришка, ошалел?

Теперь я его раскусил. Ксенофоб. Инопланетяне строят заговор, чтобы захватить Землю.

–  Фу ты господи, да им до нее дела нет, - он еще разок глубоко вдохнул, передернул плечами и выпрямился.
– К черту банальщину. Который, говоришь, час? Ладно, расскажу тебе, как я понял, что к чему. На собственной шкуре. Пока ждем мою любящую жену. Можешь достать свой магнитофончик из рукава. Как-нибудь прокрутишь эту запись… когда уже будет поздно, - он хихикнул. Разговорившись, он перешел на поучающий тон.
– Слышал когда-нибудь о суперстимуляторах?

–  Нет, - ответил я.
– Хотя погодите-ка. Белый сахар?

–  Близко к истине. Знаешь бар "Малая Узловая" в округе Колумбия? Хотя да, ты же, говоришь, из Австралии. Кенгурятник. Ну, а я из Горелого Амбара, Небраска.

Он тяжело вздохнул, явно под влиянием какой-то застарелой душевной неурядицы.

–  Я случайно забрел в "Малую Узловую", когда мне было восемнадцать лет. Хотя нет. Поправочка. В "Малую Узловую" случайно не забредают, так же, как нельзя случайно сохатого подстрелить.

В "Малую Узловую" являются потому, что мечтают об этом, этого добиваются, каждый намек о ней ловят у себя в Горелом Амбаре с тех самых пор, как в штанах волосы заведутся. Сознательно добиваются или нет - все равно. Если ты из Горелого Амбара, тебе так же не избежать "Малой Узловой", как морскому змею не избежать всплывать в полнолуние.

У меня в кармане лежала новехонькая карточка на спиртное. Время раннее, так что яблоку в баре покуда было куда упасть. "Малая Узловая" - это, знаешь ли, не посольский бар. Я потом узнал, куда ходят инопланетники высокого полета - когда вообще куда-нибудь ходят. "Новая Щель", что на Джорджтаунской Эспланаде.

И ходят они туда одни. Ну, бывает, изредка устраивают культурный обмен с двумя-тремя парами других инопланетян, холодных, как лед, да несколькими напыщенными людишками. Галактическая Дружба напоказ, но на почтительном расстоянии.

"Малая Узловая" - это место, куда ходит поразвлечься всякая мелюзга: клерки, шоферы. И в том числе, друг мой, извращенцы. Те, которые могут допустить к себе человека. То есть, в постель к себе допустить.

Он хихикнул и снова понюхал палец, не глядя на меня:

–  Так-то. В "Малой Узловой" Галактическая Дружба вершится каждую ночь. Я заказал… Что же я заказал? "Жемчужину". Попросить у мрачного бармена-кастрата один из выстроившихся за стойкой инопланетных ликеров у меня духу не хватило. Было полутемно. Я пытался смотреть на все сразу и в то же время не показывать этого. Помню этих белых, с костистыми головами - лирян, то бишь. И облако зеленых вуалей, которое я принял за какое-нибудь составное существо. В зеркале я перехватил пару взглядов, брошенных на меня людьми. Враждебных взглядов, исподлобья. Но тогда я не понял, в чем дело. Вдруг прямо ко мне протолкался инопланетянин. Не успел я преодолеть хвативший меня столбняк, как услышал его невнятный голос: "Футпол люпишь?" Инопланетник заговорил со мной. ИНОПЛАНЕТНИК, существо со звед. Заговорил. Со мной.