Чтение онлайн

"Это была ошибка, – сказал он себе, меряя шагами бесконечные переходы замка. – Но кто свободен от ошибок?"

Даже бог, в которого он, как ни странно, верил всю жизнь, даже всевышний, возможно, однажды ошибся. Тогда ли, когда создавал людей, или тогда, когда напустил на них своих зверей, но ошибся.

"Впрочем, возможно, я просто не в силах постичь его промысла. Может такое случиться? – спросил он себя. – Еще как может! Все мы всего лишь твари господни, и охотники и их дичь".

"Твари, – повторил он мысленно, как бы обкатывая это слово на языке, испытывая его на истинность. – Твари. И она тварь, и я. А вот просто ли мы твари, или все-таки божьи твари, покажет время".

Он шел, куда глаза глядят, но ноги сами принесли его туда, куда Август меньше всего стремился сейчас попасть, к "железной двери".

"Судьба, – усмехнулся он, но в его усмешке не было радости. – Судьба…"

Он положил руки на холодное железо и попытался "увидеть", что там, за этой дверью. Однако "видеть" сквозь такие "двери" он не мог. Единственное, что было известно достоверно, это то, что пока он все-таки, скорее, жив, чем мертв. Остальное в руке господней.

"Время", – напомнил он себе, с неудовольствием признавая собственную слабость.

Время, и в самом деле, стремительно уходило, и откладывать дальше становилось совершенно невозможно. Возможно, что и сегодня было уже поздно, а завтра… кто знает, что могло случиться завтра?

Как ни странно, ему было совсем не жаль бросать всю эту фальшивую роскошь, весь этот иллюзорный парадиз. И покой, подобный забвению смерти, он оставлял без сожаления. Впрочем, ничего странного в этом не было. Он знал им цену, и покою, и комфорту, и изысканной красоте, потому что весь их смысл заключался не в утверждении чего бы то ни было, а лишь в отрицании того, к чему теперь ему предстояло вернуться. А вот возвращаться-то Августу как раз и не хотелось. Однако все сложилось, как сложилось, и рефлексировать по этому поводу было поздно. Повернуть время вспять не мог даже он.

– Господа лорды, – сказал он, входя в "Мечный зал". – И вы леди.

Август вежливо поклонился леди Дженевре – единственной женщине среди его командиров, и обвел медленным взглядом всех четверых, собравшихся здесь по его приказу, чтобы выполнить то, что всегда представлялось им чем-то настолько далеким от реальности, что им смело можно было пренебречь. Тем более, что именно так относился к этому их сюзерен. Однако времена меняются, и вот они здесь, и Август стоит перед ними, чтобы отдать последние приказы и, не мешкая, отправиться в путь.

– Все решено, – сказал Август и чуть улыбнулся. – Я отправляюсь на ту сторону, и вы последуете за мной.

Дженевра, затянутая в черную кожу, скрывающую под собой тонкую стальную кольчугу, ответила ему счастливой улыбкой. Левая ее рука сжимала рукоять японского меча, в желтых глазах плавилось безумие вышедшего на охоту хищника.

– Вы все идете со мной, – повторил он главную мысль. – И ваши люди тоже.

Широкоплечий приземистый Гектор, облаченный, как всегда, в простую – "солдатскую" – броню, чуть прикрыл глаза в знак того, что слышал и принял сказанное, как оно есть. Персиваль, золотая насечка на латах которого ослепительно сверкала в лучах заходящего солнца, склонил голову, а Марий, на чьем шелковом поясе не оказалось сейчас даже кинжала, показал зубы в волчьем оскале. Он был самым отчаянным из его командиров и, возможно, отчасти сумасшедшим, но надежнее его в кризисной ситуации могли быть только гранитные скалы.

– Ширина окна, – Август достал из небытия раскуренную пеньковую трубку и поднес ее к губам. – Пятнадцать секунд. Поэтому вы идете первыми, господа, сразу за мной.

Он сжал мундштук зубами и несколько раз пыхнул трубкой, подняв перед собой облако ароматного дыма.

– Пятнадцать секунд плюс-минус три секунды, – пояснил он свою мысль. – Немного, но и немало. Вполне достаточно, если действовать решительно и без заминок. Ваши люди идут двойками, в порядке жеребьевки, сразу за вами. Хотелось бы, чтобы успели все, но это вряд ли достижимо.

Август помолчал, не столько давая своим командирам обдумать услышанное, сколько потому что и сам в который уже раз попытался представить себе реальный ход событий. Однако представить непредставимое крайне сложно. Оставалось надеяться, что даже в худшем варианте, кто-то из них успеет перейти раньше, чем "окно" захлопнется.

– "Блик", – сказал он после паузы. – Сохраняется от трех до восьми часов, но сколько точно, не знает никто, и я тоже. Поэтому, примем, что максимальное время для принятия решения – сто восемьдесят минут, и ни минутой больше. Суетиться не следует. При выборе объекта требуется известная осмотрительность, поскольку правильный выбор означает выживание, но и медлить нельзя. Запомните, сто восемьдесят минут! Все ясно?

– Да, – ответил за всех Гектор.

– Превосходно, – снова улыбнулся Август, хотя, если по совести, сейчас ему было не до смеха. – Не позже, чем через сутки после перехода, всем собраться на месте, установить связь и разработать план операции с учетом открывшихся обстоятельств. Все надо сделать так быстро, как только возможно, но при этом помните, мы не должны оставить ни малейших следов. Никаких следов.

В принципе, можно было разделиться. Возможно, так и следовало поступить, потому что одного человека гораздо труднее выделить в толпе и проследить его тоже непросто. Впрочем, и у путешествия группой имелись свои неоспоримые преимущества, и в конце концов Лиса решила двигаться всем табором. Две смешанные пары, познакомившиеся во время тура в Финляндию и продолжающие "гулять" вместе – благо деньги есть и свободные профессии позволяют – это ведь тоже прикрытие не из худших. Ищут-то как раз одиночек.

Самолет компании "Finnair" приземлился во Франкфурте в 8.40 утра, а в девять с минутами они прошли уже паспортный контроль, но в город выходить не стали, а поехали на монорельсе [35] в первый терминал, и там, на полчаса "приземлились" в баре, отслеживая ситуацию и делая окончательный выбор между железной дорогой и автобаном [36] А5. Впрочем, Черт и Дама Пик если и имели какое-то отношение к окончательному решению, то самое незначительное. Они "держали" ближний периметр и активно – в меру таланта и темперамента – изображали бурно развивающееся чувство, густо замешанное, как мог убедиться любой, даже не слишком проницательный наблюдатель, на стремительно уходящей молодости фигуристой фрау, с одной стороны, и гремучей смеси алкоголя и чего-нибудь вроде марихуаны – с другой. Алекс "дремал" на коленях Лисы, сообщая ей, время от времени, новости "живого эфира". Все было тихо и спокойно. Никто их не искал, и камеры слежения, так уж вышло, если и запечатлели кого-то из компании – но ни разу всех вместе – то только со спины.

"Значит, решено, – продолжая машинально поглаживать Алекса по лысеющей макушке, Лиса потянулась через него, взяла левой рукой бокал с коньяком и поднесла ко рту. – Еще пять минут, и двигаем к Эс-бану [37] ".

Она сделала глоток и повернулась к Даме Пик:

– Ну что, Магда, еще посидим, или на вокзал? А то, боюсь, мой Отто уже не проснется до следующего утра.

– Поехали, – пожала плечами Пика. – Ту-ту!

Еще минут пятнадцать они собирались, тормошили мужчин, и под шутки и прибаутки допивали коньяк, но в конце концов встали и, забрав свой невеликий багаж – дорожные сумки и рюкзачки – неспешно, все так же похохатывая, направились к спуску на платформы электрички. Вот в этот момент все и произошло.

– Нас засекли! – в голосе Алекса звучала паника, хотя он все-таки не заорал, за что ему положена была большая золотая звезда фрекен Снорк. – Меня! Меня засекли!

Лиса почувствовала, как ужас начинает корежить ее верного оператора и тоже испугалась. Алекс был умница, и талант у него был редкостный, но бойцом он не был, а запаниковавший член группы хуже предателя, потому что никогда нельзя знать наперед, что от него можно ожидать.

– Успокойся, – твердо сказала Лиса и сжала его ребра так, что Алексу сразу стало не до провала. – Кто?