Чтение онлайн

– Ты была бы мертва. И я бы этого не стоил, Аманда.

Странное заявление пронзило ее насквозь.

– Что за чушь! Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ты забыла свое прежнее мнение обо мне.
– Выражение его лица было бесстрастным. Неестественно спокойным.
– Которое, без сомнения, было правильным. Хулиган, похититель, грубиян. Я тебе не друг.

Как ужасно слышать, что он так несправедливо отзывается о себе!

– Ты... плохо себя вел, это правда. Но ты также вел себя... очень хорошо, я думаю. Защищал меня в таверне. Успокаивал меня, когда я не могла уснуть в ту первую ночь. Ты думал, что я... преступница, но ты все равно был добр ко мне. Если бы ты думал обо мне иначе - если бы ты считал меня благородной, - я думаю, ты был бы действительно очень хорошим другом.

Он все еще изучал ее, лицо его было в тени.

– Было бы проще, - сказал он, - продолжать верить в худшее о тебе.

– Это взаимно.
– Она провела по доскам пола промокшей туфлей.
– Только, как видишь, мне это дается с трудом.

– Взаимно, - прошептал он.

Она подняла глаза, не уверенная, правильно ли расслышала его. Он одарил ее еще одной улыбкой, кривой, почти задумчивой.

У нее перехватило дыхание. Каким молодым он выглядел сейчас - поразительно молодым и красивее любого другого мужчины.

– Сколько тебе лет?
– спросила она, не задумываясь.

– Двадцать шесть. А тебе?

Да ведь он и был молодым. Слишком молодым, чтобы нести на своих плечах все семейные заботы в течение семи лет. Да ведь ему было девятнадцать, когда он стал главой семьи!

Она прочистила горло.

– Мне двадцать два. Убежденная старая дева.

– Да ты древняя, - согласился он, подмигнув.

Ее щеки вспыхнули еще ярче. Каюта, казалось, уменьшалась в размерах, ее легкие сжимались от недостатка воздуха. Она медленно двинулась к двери.

– Ну, мне пора...

– Нет, пока не пройдет буря.

– Кажется, она стихает.

Шум ветра стих.

– Да, в этих краях они обычно быстро проходят. На всякий случай подожди четверть часа.

Еще четверть часа сидеть с ним вот так взаперти? Такая близость внезапно показалась невыносимой. Ее кожа стала слишком натянутой, и она с болью осознала, как близко он сидит. Сколько еще соблазнов таилось в воде, все еще стекавшей с его волос!

Она нервно огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что отвлекло бы ее от необходимости смотреть на него, потому что теперь она ощущала его взгляд на себе как физическое прикосновение, и все, о чем она могла думать, - это ощущение его губ на своих...

– Если бы ты только обратился к врачу, - сказала она, - я, возможно, сделала бы тебе компресс. Твое колено...

– Я нанес визит корабельному врачу. Он указал на дальний край кровати, где она только сейчас заметила сверток с тканью и аптечный пузырек.
– Не могу сказать, что знаю, что с этим делать. Он обещал прийти и позаботиться об этом, но, думаю, ему помешала гроза.

Нужно было чем-то заняться. Она обошла кровать, открыла флакон и как следует понюхала.

– Арника.

– Откуда ты это знаешь?

– Мой отец был аптекарем.

– Вот как? У него был свой магазин?

В его голосе звучал неподдельный интерес, что одновременно порадовало ее и заставило почувствовать себя странно уязвимой. Обсуждение с ним своей семьи не поможет ей вернуть самообладание. Она быстро ответила:

– Она используется для уменьшения синяков и отеков. Она подойдет.

– А.
– Он внимательно посмотрел на нее. Но если и заметил ее уклончивость, то не подал виду.

– Значит, я нанесу это на свое колено, да?

– Боже мой, нет. Сначала нужно разбавить ее.

Она отнесла бутылку и тряпку к раковине, прикрепленной к стене, и смешала несколько капель настойки с остатками воды в тазу.

Комнату наполнил пьянящий, терпкий запах. Когда она вытащила промокшую тряпку, он сморщил нос.

– Запах отвратительный.

– Это лекарство, - сказала она.
– Закатай штанину.

Приподняв бровь, он одарил ее пародией на ухмылку.

– Мисс Томас. Я и не знал, что вам не все равно.

Она обнаружила, что вернула себе самообладание.

– Быстрее, пожалуйста.

Любезно пожав плечами, он начал закатывать штанину брюк.

У нее пересохло во рту.

Его кожу покрывали редкие черные волоски. Его лодыжка была на удивление стройной, но икра переходила в крепкую пластину мышц, которая напрягалась, когда он сгибал ногу.

Ей следовало отвернуться.

Нет, не следовало. Ее задачей было ухаживать за ним. Теперь ее задачей было шагнуть вперед и посмотреть на эту длинную, мускулистую ногу.

– Если я порву их, то выставлю тебе счет, - пробормотал он и задрал штанину до колена.

Ее улыбка, старательно выдавленная в ответ на его шутку, угасла. Его бедное колено! Казалось, оно распухло до болезненных размеров. Она приложила компресс прямо к нему и состроила сочувственную гримасу, когда он втянул воздух.

– Больно, да?
– спросила она.
– От этого поможет ивовая кора. Мадам, то есть миссис Пеннипакер, принимала ее свято. Три раза в день, растворяя в воде.

– “Мадам”, - мрачно произнес он.
– Так ты ее называла?

Стоя так близко к нему, ощущая тепло его кожи, она не осмеливалась поднять глаза на его лицо.

– Это обычное обращение к хозяйке.

– Если ты слуга, - коротко сказал он.

– Я и была слугой.

Его губы скривились, как будто эта мысль вызвала у него неудовольствие.

– Слишком хорошее обращение для таких, как она.

– Она была известной личностью. Эта должность высоко ценилась.

– Полагаю, она не давала открытых объявлений о найме девочки для битья.

Возможно, он не хотел задеть ее самолюбие, но это все равно задело ее.

– Я боролась за эту должность с тридцатью или более высококвалифицированными женщинами. Буду тебе очень благодарна, если ты не будешь преуменьшать мои заслуги в ее получении. Если бы у меня было рекомендательное письмо от нее...

Эта мысль была слишком нелепой, слишком печальной. Она проглотила следующие слова.

– Что тогда?

Его голос звучал мягко. Она осмелилась поднять глаза и не увидела на его лице ничего, кроме сострадания.

– Что бы ты сделала с ним?

Она пожала плечами.

– Наверное, нашла бы другую работу.

– Это что, на что ты надеешься?

Его взгляд был спокойным и добрым.

– Приключение, как ты сказала мне - шанс увидеть мир. Но что еще? Что ты хочешь для себя после того, как это приключение закончится?