Чтение онлайн

Но даже если Чарльз и виновен в том, что обманул ее, она никогда об этом не узнает, не так ли? Их пути больше не пересекутся, когда они окажутся в Англии.

Он тяжело вздохнул, борясь с эмоциями, которые пробудили в нем эти слова. Такова жизнь. Нет смысла зацикливаться на неизбежном. Никакого.

Прочистив горло, он сказал:

– Мне нужно будет придумать какую-нибудь новую стратегию поисков, как только я вернусь в Лондон.

На самом деле он надеялся, что Чарльз будет ждать его там.

Если она и заметила, как он уклонился от ответа на ее вопрос, то не подала виду.

– Вы могли бы обратиться в Скотленд-Ярд. Я слышала, что некоторые детективы берутся за частные дела, и говорят, что они очень осторожны.

– Это одна из идей.

Она помолчала.

– По крайней мере, надеюсь, что ужин был приятным.

– Благоразумным, - сказал он. – Мы вели какой-то очень скучный разговор об испанской политике.

Он скучал по ней. Они могли бы обменяться многозначительными взглядами в ответ на кислые замечания хозяйки.

Но хозяйка наверняка адресовала бы некоторые из этих замечаний Аманде. Замечания по поводу ее простого платья. А он бы этого не потерпел.

– Я бы хотела увидеть дом губернатора, - сказала она.
– В путеводителе написано, что он довольно красивый.

– Плесень на стене, - сказал он.
– Я заметил ее в столовой.

Ее смех был мягким.

– Что, по-вашему, не переоценивают, Риптон?

Вопрос заставил его замолчать. Возможно, она была права. Он был таким же чопорным, как и толпа, которую он только что покинул. Ему было безумно скучно, но он не внес особого вклада в оживление беседы. В данный момент, без сомнения, кто-то в доме губернатора высказывался о том, каким утомительным был виконт.

– Званые обеды не доставляют вам удовольствия.
– Она поднялась и направилась к нему.
– Как и Великие пирамиды, или вид Мальты с побережья. Ваши обязанности не приносят вам радости, не так ли? Жаль, что я не могу показать вам, как жить веселее.

"Но ты показываешь мне", - хотел сказать он. И даже больше того. С ней него становилось легче на сердце.

Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, с ее губ сорвался тихий смешок.

– Но вы, должно быть, считаете меня такой самонадеянной. Что я, брошенная секретарша, читаю вам лекцию о счастье...

Он не удостоит ее ответом.

– Почему вы здесь сидели?

Луна вышла из-за облаков, и ее свет осветил ее лицо, серьезное и сосредоточенное.

– Мне было одиноко, - сказала она.

Это признание поразило его, как удар кулаком в живот.

Раньше он считал ее безрассудно храброй. Но теперь ему казалось, что нужно еще больше мужества, чтобы признаться в своем одиночестве так откровенно, без стыда.

Конечно, он не мог этого сделать, хотя, глядя на нее, чувствовал, что это правда: он тоже одинок. Его тетя была права. Хотя у него была семья и так много обязанностей, он чаще всего чувствовал себя одиноким. И... он не хотел оставаться один.

Не тогда, когда у него может быть такая спутница, как она, которая смотрела на мир с таким удивлением, что ее виденье становилось заразительным, наполняя его мир красками, к которым он раньше был слеп.

Рядом с ней он никогда не чувствовал себя одиноким.

– Мужчина, который бросил вас, такой осел, - сказал он.
– Вы найдете кого-нибудь получше. Кого-нибудь, с кем можно будет отправиться в путешествие.

От этой мысли у него испортилось настроение.

Он был уверен, что не пройдет и года. Такая женщина, как она, не сможет не привлечь внимания какого-нибудь достойного мужчины. Не в том мире, в который хотел поместить ее Спенс, - в мир порядочности, вдали от тех, кто ее не заслуживает.

– Думаете?

Она едва заметно пожала плечами.

– Во мне нет ничего необычного.

– Ты прекрасна.

Ее молчание, казалось, было приправлено удивлением.

– Это правда.

Он шагнул к ней, теперь уже достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. Но он не станет.

– Ты сумасшедший, - неуверенно произнесла она.
– Или пьяный.

– Красивая, - повторил он.
– Ты видишь красоту повсюду, куда ни посмотришь. Ты никогда не смотришь в зеркало? Или тебе нужен путеводитель, чтобы понять это? Доверяй своим глазам, Аманда, или, если хочешь, доверься моим.

Медленно - сдержанно; он проявит величайшую сдержанность - он протянул руку, чтобы поймать выбившуюся прядь ее волос.

– Представь себе отрывок из этого путеводителя: “Волосы подобны летнему солнцу”.
– Такие мягкие под его пальцами.
– “Мягче шелка”.
– Он слегка улыбнулся. “Автор, заметьте, известен своими клише.”

– О, нет, мне... очень нравится автор.

Она восхищенно посмотрела на него.

– Но я полагаю, что клише стали таковыми не просто так.

Он прикоснулся большим пальцем к ее скуле.

– Это истины, проверенные временем. ”Голубые, как Средиземное море, глубокие, как озера"... Это точное описание твоих глаз.

Тепло ее дыхания на его запястье подняло волоски у него на затылке, заставив его тело болезненно напрячься.

Сдержанность.

– Лебединая шея, - сказал он и провел костяшками пальцев по ее шее. Если бы он был поэтом, у него получилось бы намного лучше. Но он говорил искренне.
– Грациозная, царственная: ты держишься как королева, Аманда.

Она сглотнула.

– Это уже слишком.

– Но я только начал.

Он положил большой палец ей на ключицу.

– Путеводитель подробно описал бы этот ракурс. Он бы обратил восхищенные взгляды на впадинку здесь. Изящество твоей фигуры.

– Боюсь, этот путеводитель разочарует людей, - прошептала она.
– Молодые холостяки не обращают внимание на изящество женской фигуры.

– О, это версия, прошедшая цензуру, - сказал он.
– В другом варианте для книги потребовалась бы коричневая упаковка в книжном магазине. И она была бы в два раза длиннее. Боюсь, тебе не понравились бы формулировки.

Она склонила голову. Хоть убей, он не мог убрать с нее руку. Он ощущал ее присутствие каждым дюймом своей кожи. Это оживляло его кожу.

Из глубины сада доносился крик какой-то невидимой птицы и стрекотание мелких насекомых в траве.

Отойди.

Через мгновение он это сделает.

– Тебе стоит знать, - сказал он, - что я тебя поддержу, как только мы окажемся в Лондоне. Я найду тебе работу. Тебе не нужно беспокоиться о рекомендательных письмах.

В течение нескольких мгновений она ничего не отвечала. А потом ее рука поднялась, чтобы накрыть его руку, и она поднесла ее к своему рту.