Чтение онлайн

Боже. Вот что на самом деле не давало ему спать по ночам: страх, что ее гнев на него не имеет никакого отношения к той ночи, которую они провели вместе.

И следующие слова Чарльза вызвали этот страх так же умело, как меткий удар ножа.

– Я в-влюбился. Я бы в-все равно женился на ней.

Он стиснул зубы.

– Она тебя не любит. Ты ведь знаешь это, не так ли?

– Я м-могу заставить ее передумать!

Он фыркнул.

Вздох Чарльза прозвучал жалобно. Как мяуканье котенка.

– Я д-даже не заикался рядом с ней, з-знаешь.

Это замечание лишило Спенсера возможности произнести следующие слова - и, к его горечи, также и гнева.

Черт возьми.

Она сказала ему, что самозванец не заикался. А он слишком давно знал Чарльза, чтобы не понимать всей серьезности этой новости.

У него вырвался тяжелый вздох. Влажный ветерок принес с собой привкус соли. Он неохотно заговорил.

– Она сказала, что с ней ты был другим. Что ты говорил свободно.

Теперь, когда он обдумал это, новость его даже не удивила. Если кто-то и мог сотворить такое чудо, то это была Аманда, которая открывала чудеса там, где другие видели только обыденность.

Но Чарльз вряд ли заслуживал такого волшебства.

– Что на тебя нашло?

Он покачал головой.

– Что могло заставить тебя пойти на такое мошенничество?

Мягкое прикосновение к его рукаву. Он отмахнулся.

– П-пожалуйста.
– Чарльз шагнул к нему, его голубые глаза умоляюще смотрели на него.
– Я п-просто хотел узнать. Каково это - быть тобой. Всего на один день.

Он резко засмеялся.

– О, да? И все же тебе не удалось прочувствовать главный аспект этого процесса: убирать за тобой.

Челюсть его кузена выпятилась.

– Т-ты думаешь, это так п-просто? Быть твоим ку-кузеном? Жить. В твоей тени.

Спенс пожал плечами.

– Мне что, поплакать за тебя?

– Т-ты всегда был т-таким. Особенным. Даже мой собственный отец...

– Господи!
– Спенс ухватился за поручень и сильно сжал его.
– Завидовал побоям, да?

– По крайней мере, он знал о т-твоем существовании!
– Рука Чарльза сомкнулась на его руке, и в его крепком пожатии чувствовалась настойчивость.
– По крайней мере, он г-говорил с тобой! Говорил с тобой к-как с мужчиной! Я был не-невидимкой! Но ты никогда не был. В его глазах я был никем.

Спенса охватило неприятное чувство. Неприятное осознание. Он попытался подавить его.

– Он был негодяем. Никто из нас не остался невредимым.

– Нет.

Чарльз убрал руку.
– Не остался.

– И все же ничто из этого не оправдывает твоего поведения. Ты бросил ее. Акт трусости, более вопиющий, чем...
– Он молча покачал головой. Не было никакого сравнения.

– Думаешь. Я не ненавидел себя? Каждую ночь я лежал без сна. Проклинал себя! Спенс, помоги мне все исправить. Это з-знак. Что ты н-нашел ее. Я все еще х-хочу. Жениться на ней. Помоги мне завоевать ее.

Спенс отшатнулся.

– Что?

– Мне в-все равно, ... что ты прикоснулся к ней. Я люблю ее. Поддержи меня!

У него вырвался недоверчивый смешок. Даже самый мрачный из драматургов не смог бы придумать лучшего сюжета. Когда другой мужчина просит поддержать его предложение руки и сердца женщине, которую он...

Что? Женщине, которую он любит?

Он прижал руку к глазам, сильно сжав виски, как будто мог выдавить из своего больного мозга хоть одно разумное слово.

Любовь. Да. Боже мой. Это не могло случиться так быстро. Он едва знал ее. Что он вообще о ней знал? Ничего, кроме того, что она была красива. Что ночь с ней была самым удивительным событием в его жизни. Ничего, кроме того, что она была храброй, сообразительной, находчивой и доброй - и что она была одинокой, потому что вселенная несправедлива.

Такая достойная женщина, как она, заслуживала гораздо большего, чем призрачная надежда на высокое положение. Она заслуживала мужчину, который сделал бы ее счастье центром своей жизни. Кто заставил бы ее чувствовать себя в такой безопасности, что она забыла бы, что когда-то ее у нее не было...

Я был дурой, что доверилась тебе. Но я уже совершала эту ошибку раньше.

Прерывистый звук ее голоса, когда она произносила эти слова...

Ему пришло в голову, что он, по крайней мере, знает, как залечить эту рану. Он знал, что для этого требуется, и он даст ей это, даже если это... сломит его в процессе.

Он глубоко, тяжело вздохнул.

– Тогда ладно, - сказал он.
– Пойдем со мной.

– Куда пойдем?

Но он уже схватил кузена за руку и быстро потащил его по палубе.

– Ты расскажешь ей все, что только что сказал мне. Что ты любишь ее. И что она не ошиблась, поверив тебе, когда ты сказал, что собираешься жениться на ней. И, клянусь Богом, ты сделаешь это убедительно, или я привяжу к твоим лодыжкам свинцовые гири, выброшу тебя за борт и буду аплодировать, когда ты будешь тонуть.

* * *

Аманда поздравила себя за то, что последние несколько дней держалась с холодным достоинством. За исключением единственного раза, когда ярость захлестнула ее - и ее чашку кофе, к явному неудовольствию Риптона, - ей удалось изображать холодное безразличие как к нему, так и к его крысоподобному кузену.

Но внутри у нее, казалось, понемногу ломались кости, это были случайные приступы боли, которые внезапно становились невыносимо острыми, когда она поднимала глаза и видела Риптона поблизости. То, что он держался так близко, никогда не было случайностью. Его взгляд всегда останавливался на ней. И на его напряженном, темном лице она видела боль.

Боль! Как нелепо. Даже сейчас, когда у нее было доказательство его черного сердца - доказательство того, что он обманул ее так же, как и его кузен, - она все еще тосковала по нему. Она плакала по ночам, зарывшись лицом в пуховые подушки, чтобы никто не услышал ее из коридора.

Она думала, что готова к тому, что ее сердце будет разбито. Но она думала, что мир причинит ей эту боль - его мир, в который он должен вернуться.

Ей и в голову не могло прийти, что это он собственными руками разобьет ей сердце.

Теперь, в последний день путешествия, когда Англия угадывалась за густым туманом над проливом, она снова напомнила себе, что в этом чувстве не было ничего нового. Возможно, это было даже не разбитое сердце. Ее и раньше выставляли дурой. Возможно, когда-то ей было так же больно, но она каким-то образом забыла об этом.

Почему сейчас ей было еще больнее, она не хотела знать. Она не хотела заглядывать глубоко в себя. У нее внутри была глубокая рана.

И поэтому, когда она открыла дверь каюты и обнаружила, что ее ждут бывший жених и бывший похититель, она, не колеблясь, отступила назад и захлопнула дверь.