Чтение онлайн

Затем босиком, стараясь производить как можно меньше шума, он стал взбираться по ступенькам, прижимаясь к стене.

Надеюсь, ты будешь осторожным?

Вопрос Фэйт без конца звучал в его ушах. Ни одна из женщин, которых он знал, никогда не просила его быть осторожным, и поэтому пове­дение Фэйт повергало его в замешательство. Как не вовремя, подумал он. Личные проблемы он будет решать потом, на досуге, а сейчас нужно сосредоточиться.

Хотя Джед на время прекратил стрельбу, однако крыл полицию почем зря. Дверь, выходящая на звонницу, оказалась открытой, и, поднявшись на последнюю ступеньку, Мик увидел перед собой спину пьяницы.

Пора!

Но в ту самую секунду, когда Мик вырос в проеме двери, Джед обернулся, и дуло пистолета, нацеленное точно в грудь Мика, застыло.

— Ах ты, чертов метис,— заорал Джед.— Ка­кого дьявола?..

— Убери пушку, Джед,— с ледяным спокой­ствием распорядился Мик.— Убери, пока не натво­рил бед.

— Ладно,— согласился Джед, но вдруг осту­пился и, ухватившись левой рукой за перила, правой машинально нажал на спусковой крючок.

Выстрел пришелся точно в центр бронежилета, издавшего дребезжащий звук, и Мика отбросило к стене. Грудь тут же пронзило болью, сознание поплыло, но, стиснув зубы, Мик заставил себя приподняться.

— Что я наделал! — задохнулся от испуга Джед и выронил пистолет. Глаза его расширились от страха, когда гигант, в которого он только что выстрелил, встал на ноги и двинулся на него.— Дружище, честное слово, я не хотел...

— Может быть, и не хотел,— процедил сквозь зубы Мик и ногой отшвырнул пистолет.— Но так или иначе тебе лучше лечь лицом вниз, Барлоу, иначе, чего доброго, я подумаю, что ты и в самом деле хотел меня убить.

Ближе к обеду солнце прорвалось сквозь низкие зимние облака, а часа в три оно уже низко висело на западе над самой землей, бросая косые золо­тистые лучи на снежную равнину. Фэйт зачаро­ванно наблюдала за этой сменой красок. Она и не подозревала, что обыкновенный снег может пере­ливаться таким бесконечным многообразием цветов и оттенков — от темно-голубого в тени до ослепительно розового в лучах заходящего солнца.

С утра, в поисках какого-нибудь занятия, она обнаружила бачок с нестиранным бельем Мика и обрадовалась возможности отвлечься за привычным домашним делом — стиркой. И вот теперь, поставив гладильную доску перед окном кухни, она гладила его форменные рубашки и одним глазом приглядывала за мясом, которое тушилось в ду­ховке.

В эти мгновения, когда никто не стоял за ее спиной и не подталкивал под руку, она могла самой себе признаться, что это именно та работа, которую она любит. Она обожала готовить и убираться, стирать и гладить; и все, чего ей хотелось бы от жизни — так это иметь собственный дом, настояще­го мужа, за которым она бы ухаживала, и много-много детей. Никогда она не стремилась строить мосты и проектировать небоскребы, заниматься бизнесом или сидеть в душной конторе. Единственной мечтой Фэйт всегда была и оставалась семья — ее семья.

Но этому не суждено было сбыться, и теперь ей требовались вся сила и воля, чтобы начать новую жизнь и самой обеспечить своему ребенку достой­ную жизнь. На деньги, оставшиеся после смерти отца, вполне можно было бы содержать ранчо — оплачивать свет, газ и прочие услуги, что же каса­ется заработка, то здесь все было неопределенно. Интересно, подумала Фэйт, а как бы отнесся Мик к тому, чтобы я работала у него экономкой?

Вид въезжающего во двор красного «блейзера» прервал течение мыслей Фэйт. Она испугалась. Пока она лихорадочно размышляла, притвориться ли, что никого нет дома, или открыть дверь, из маши­ны вылез человек, и когда он повернулся, Фэйт увидела его густую рыжую бороду.

При виде незнакомого мужчины Фэйт невольно отпрянула назад, но тут же успокоилась, увидев, как тот помогает вылезти из машины женщине. Пара уверенным шагом направилась к крыльцу, и Фэйт, более не колеблясь, двинулась навстречу.

Когда она открыла дверь, рыжеволосый муж­чина вежливо улыбнулся.

— Вы, надо полагать, Фэйт Уильямс. Будем зна­комы: меня зовут Рэнсом Лэйерд, а это моя жена Мэнди.

Так это тот человек, что спас Мика из плена во Вьетнаме! Фэйт расцвела улыбкой.

— Пожалуйста, входите. Я сейчас сварю кофе. Кстати, я только что заварила и чай.

Когда все трое расположились за столом и жен­щины успели обменяться полушутливыми реплика­ми о неудобствах беременности, Рэнсом повернулся к Фэйт.

— Извините, что мы отнимаем у вас время, но Мик попросил заехать и передать, что он... немного запоздает. Однако с ним ничего не случи­лось,— добавил он, увидев, как побледнела Фэйт.— Так, пара синяков и царапин, больше ничего.

— В него стреляли, да? — Фэйт сидела оглу­шенная и не сразу почувствовала, как Мэнди трясет ее за руку. Нет, хотелось ей закричать. Нет, только не в Мика! Только не в него!

— С ним все в порядке, Фэйт,— вмешалась Мэнди и стиснула руку Фэйт.— Честное слово. Я сама с ним разговаривала. У него только сломано ребро. Больно, конечно, но не слишком серьезно.

— Но почему тогда его не отпускают домой?

Тут уже снова вмешался Рэнсом.

— Потому что он не сразу рассказал нам, что Джед Барлоу успел разрядить в него свою пушку — чисто случайно, правда, поскользнувшись. Мик сперва обрадовался, что отделался парой синяков, но когда прошел шок, понял, что дело обстоит немножко серьезнее. Пришлось сделать рентгеновский снимок, а сейчас, я так полагаю, ему делают перевязку. Пару часов они его, возможно, еще подержат, проверят, нет ли каких-либо внутренних повреждений, а затем отпустят домой... Словом, ни­чего страшного, Фэйт, даю слово профессионала.

Но супругам Лэйердам пришлось потратить еще целый час, прежде чем они сумели слегка успокоить Фэйт, и когда они уехали, на дворе было уже совсем темно. Интересно, что Мик сказал Лэйердам. Судя по всему, они боялись, что Фэйт будет вести себя как женщина, имеющая достаточно близкие отношения с Миком. Но именно так я себя и вела, поняла вдруг Фэйт. Убивалась так, будто знала его всю жизнь, а ведь в известном смысле я впервые уви­дела его всего два дня назад.

<