Чтение онлайн

Фэйт испуганно уставилась на него: она никак не могла разобрать, шутит Мик или говорит серьезно.

— Хорошо, я пальцем не притронусь к твоему белью. Но, Мик, во всем мире женщины на сносях занимаются домашней работой, да и не только домашней...

— О том, что делается во всем мире, я знаю побольше тебя, и не понаслышке. Поэтому, если я заподозрю тебя хоть в малейшем отступлении от моих условий, то буду вынужден, уезжая из дому, брать тебя с собой.

Невероятно, подумала Фэйт, с трудом сдержи­вая глупую улыбку на лице. Мужчина бесцеремонно нарушает мои права, как деспот, ограничивает свободу действий, а мне даже приятно.

День был исключительно морозный и яркий; сверкание снега под солнцем даже резало глаза. Мик, усевшись в машину, тут же спрятался за темными зеркальными очками, и Фэйт с завистью подумала, что надо бы и ей на будущее обзавес­тись подобными.

Мик неторопливо вел машину по окружной дороге, любуясь красотой заснеженных пустынных равнин.

— Смотри! — сказал он вдруг, плавно тормозя и показывая рукой вправо.— Заяц.

Фэйт прищурилась, но увидела зверька лишь тогда, когда он сорвался с места и по причудли­вой траектории начал улепетывать по снежному полю в сторону леса.

Заяц давно исчез, а Фэйт все еще улыбалась.

— Забыла,— призналась она.— Я совсем забы­ла, как прекрасны эти места.

Когда они свернули к ее дому, Мик неожидан­но затормозил и остановил машину.

— Что случилось, Мик?

Тот повернул к ней величественно-невозмутимое лицо, наполовину закрытое черными очками, и, как ей показалось, чересчур спокойно сказал:

— Абсолютно ничего. Просто хочу кое-что по­смотреть.

Он вылез из «блейзера» и присел на корточки. Все точно: поверх отпечатков двух полицейских ма­шин, подъезжавших к ранчо Монроузов вчера но­чью, виднелся свежий след от какой-то машины, скорее всего, японской малолитражки или легкого грузовика. Шины не ошипованы, это раз, подумал он. Кроме того, местные жители предпочитают со­лидную технику, большие грузовики, «линкольны», «кадиллаки». Это два. Так что здесь явно был какой-то чужак.

Через минуту Мик снова сел в машину.

— Что-нибудь не так?— заволновалась Фэйт.

— Ничего особенного. Меня заинтересовали свежие отпечатки колес на снегу, и я никак не могу определить, кому они могли бы принадлежать.

— Ты всегда уделяешь столько внимания по­добным вещам?

Мик повернул голову и поглядел ей прямо в гла­за. Рыжая форменная фуражка, длинные черные волосы, зеркальные очки... Сердце Фэйт затрепетало. Такой мужественный и величественно краси­вый! И самое главное — ни капельки не страшный.

— В течение двух десятков лет от моей внима­тельности зависело, будут ли жив я и мои товари­щи,— раздался его низкий голос.— Хорошо это, плохо ли, но привычка осталась, и никуда от нее не денешься.

Остановив «блейзер» неподалеку от ранчо, Мик вылез, но когда Фэйт попыталась открыть дверцу со своей стороны, удержал ее.

— Подожди здесь,— сказал он.— Хочу сперва кое-что проверить.

— Но зачем? — Его излишняя предусмотри­тельность, причин которой Фэйт не понимала, на­чала уже ее раздражать.

— Зачем? — Мик усмехнулся.— Затем, что я полицейский и это моя работа, леди.

Еще больше Фэйт удивилась, когда Мик одним ловким движением достал из-под заднего сиденья дробовик.

— Приходилось тебе стрелять из такой вот штуки?

— Только в детстве,— поколебавшись, ответи­ла Фэйт.— Отец показывал мне, как это делается, но я запомнила лишь одно: следует нажимать на спусковой крючок, а дальше все само получится.

— Предельно точное и лаконичное описание действия охотничьего ружья. Не сомневаюсь, что тебе не придется воспользоваться инструкцией по его использованию, но все же сделай милость, подержи-ка его в руках до моего возвращения. Оно заряжено и взведено. Зажигание я не выключил, и на всякий случай до моего возвращения держи дверь запертой изнутри. О'кэй?

Фэйт медленно кивнула, догадываясь, что у по­мощника шерифа должны быть веские основания для столь необычных мер предосторожности. Ни о чем не спрашивая, она отдала ему ключи от дома.

— Запрись,— сказал он и не двинулся с места, пока Фэйт не закрыла все двери. Затем, расстегнув кобуру и проверив, на месте ли сапожный нож, дви­нулся к дому.

Двор после вчерашней ложной тревоги был по­рядком истоптан, поэтому обнаружить какие-ни­будь следы не представлялось возможным. Мик подергал дверную ручку. Дверь оказалась запертой, но, как ему показалось, слегка расшатанной по сравне­нию со вчерашней ночью, когда он сам запирал ее.

Сдвинув на лоб очки, Мик осторожно вошел в дом. Первое впечатление — ничего не изменилось, на кухне так же мирно гудел холодильник, в ванной капала вода из неплотно закрытого крана. Но в воз­духе витал новый, незнакомый запах: кислый, на­стораживающий. Запах немытого мужского тела. Кто-то все же успел здесь побывать.

Мысленно проклиная свои громыхающие ков­бойские сапоги, Мик обошел комнату за комнатой, помещение за помещением: все на своих местах, ничего не тронуто. Последней была спальня Фэйт. Осторожно открыв дверь, он вошел внутрь и замер.

Он много чего повидал на своем веку, но сейчас даже его пробрала дрожь.

По всей комнате валялись изрезанные в клочья платья, белье, верхняя одежда из гардероба Фэйт...

Солнце уже час как зашло. Фэйт, стоя у окна в доме Лэйердов, всматривалась в темноту, с не­терпением ожидая, когда вернется Мик, и заберет ее домой.

Мик же, предварительно поставив в известность шерифа, засел на ранчо Монроузов, подкарауливая Фрэнка Уильямса. Время от времени Рэнсом Лэйерд звонил в полицию и интересовался развитием собы­тий, но всякий раз Тэйт сообщал, что все в порядке, полиция идет по следу. Фрэнка, как выяснилось, вчера вечером видели в заведении Мод. Он не зада­вал никаких вопросов, поэтому Мод не придала факту его появления особого внимания. Но ответст­венно заявила теперь, что если потребуется его опознать — она это запросто сделает.

Мик препоручил Фэйт Рэнсому и Мэнди, заве­рив, что они при случае сумеют защитить ее от Фрэнка, но, поскольку Фрэнк едва ли стал бы искать свою бывшую жену в совершенно незнакомом доме, ожидать встречи с ним едва ли приходилось.

При всей признательности к чутким и заботли­вым хозяевам Фэйт душой рвалась домой, к Мику. Она держалась вежливо, отвечала на вопросы, но вскоре почувствовала, что нервы у нее на пределе.

Прикрыв на минуту глаза, она вспомнила Мика таким, каким он вышел из ее дома утром. Сказать, что он был в ярости — значило бы ничего не ска­зать: таким холодным, испепеляющим гневом веяло от его зловеще спокойного лица. Тогда она испуга­лась, но не Мика, а того, что стояло за его гневом. Сейчас же ей не терпелось снова оказаться рядом с ним, потому что только рядом с ним она ощущала себя в полной безопасности.