Чтение онлайн

— Вы сейчас должны есть за двоих, прервал ее Мик.

— Да, возможно,— неуверенно согласилась она,— но один из нас весит от силы два фунта.

Мик окинул ее быстрым взглядом и скептически хмыкнул. Собственно, улыбки не получилось, просто слегка приподнялись краешки губ, Фэйт заметила эту перемену в его лице, и холодный комок страха в ее душе куда-то исчез.

— Но этот второй растет с каждым днем,— воз­разил Мик.

— Оба мы растем на глазах,— печально вздох­нула Фэйт.— Однако все же не настолько быстро, чтобы осилить этот бифштекс.

Губы Мика растянулись в улыбке. Как ни мимо­летна была эта улыбка, лицо его разительно преоб­разилось. Фэйт с изумлением осознала, что Мик Пэриш вовсе не страшный. Помощник шерифа меж­ду тем положил бифштекс ей на тарелку.

— Отрежьте, сколько считаете нужным,— гру­бовато сказал он.

Ощущая на себе его внимательный взгляд, Фэйт дрожащими руками отрезала небольшой кусочек мяса. Если он и дальше будет на меня так смот­реть, я и этого не съем, вновь со страхом подумала она.

Дело, однако, на этот раз было не в ней, а в ее ребенке. Мик Пэриш вообще с трепетом относился к жизни. Чувство довольно странное для профессионального военного, но, если но характеру рабо­ты постоянно видишь, сколь дешево она стоит, не так уж трудно начать ценить жизнь, — хотя бы из чувства протеста перед смертью. Особое же благо­говение он испытывал перед новой, невинной, еще не появившейся на белый свет жизнью и перед жен­щинами, которые вынашивают ее в своем чреве.

И все же, подумал Мик, налегая на еду, куда меньше хлопот было бы, если бы его соседка не ждала ребенка,— это был бы во всех отношениях более спокойный вариант. А пока ему надо выудить хоть какую-то информацию о муже Фэйт: если тот действительно представляет реальную угрозу для своей жены, полиция так или иначе должна быть в курсе. Его имя, место жительства — для начала этого вполне хватит. Но прежде чем снова вторгаться в ее личную жизнь, нужно попробовать сде­лать так, чтобы она сама рассказала ему обо всем. Памятуя, как болезненно Фэйт реагировала на его вопросы, Мик понимал, что перед ним задача не из легких. После ужина, сказал он себе. После ужина!

Разумеется, после ужина Фэйт снова предло­жила помощь — свидетельство безупречной воспи­танности. Мик, передавая ей очередную вымытую тарелку, с интересом подумал, что бы она могла ска­зать о воспитанности его самого. По сути, он рос, как трава в поле. Отец — служака, добровольно за­вербовавшийся в армию, мать чистокровная индиан­ка, бросившая мужа и старшего сына, когда тому было всего два года, но при этом прихватившая с собой младшего, только что родившегося парнишку. Отцу такой расклад показался честным — в конце концов, каждый получил по ребенку. Что касается Мика, его этот вопрос особенно не трогал; матери он не помнил, а кроме того, примерно через год после своего бегства, она, если верить слухам, умер­ла.

Мик рос без всякого воспитания. Отец получал одно назначение за другим и таскал за собой маль­чугана с места на место, подыскивая женщин, кото­рые кое-как приглядывали за его молчаливым и зам­кнутым отпрыском. Когда Мику исполнилось де­сять, Эймори Пэриш счел его достаточно взрослым и поставил на домоправительницах крест. Мик не слишком страдал по этому поводу: с ранних лет он скептически относился к представительницам слабого пола...

Вытирая плиту, Мик вдруг подумал, что уж слишком молчалива его нежданная гостья: каза­лось, она скорее умрет, чем первой подаст голос. Такая манера вполне импонировала бы угрюмому полицейскому, если бы не воспоминания об иных временах и другой Фэйт.

Обернувшись, он увидел, что женщина стоит у окна и всматривается в темноту. За окном кружился и метался, вспыхивая в свете лампы, первый в этом году снег. Она стояла, кротко сложив руки на жи­воте: старая как мир поза женщины, ожидающей появления на свет младенца.

Ощутив на себе его взгляд, Фэйт быстро повер­нула голову и попыталась улыбнуться.

— Никогда раньше не видела настоящей мете­ли,— призналась она.

— Никогда? — Мик тоже подошел к окну. При­ступим к делу, подумал он и спросил: — И что же это за благословенное местечко такое в Техасе, где можно прожить целую жизнь и ни разу не увидеть метели?

— Сан-Антонио.

— Мне казалось, что там хоть иногда, но дол­жен выпадать снег.

— Так и есть, но он ни в какое сравнение с этим зрелищем не идет. Раз в два-три года на землю сып­лется мелкая ледяная крупа и тут же на глазах тает. Разве можно сравнивать с этим? — Она указала рукой на бьющиеся в стекла, мечущиеся в темноте хлопья снега.— И много его выпадет?

— Синоптики обещали снежные осадки в десять-двенадцать дюймов.

Фэйт, потрясенная до глубины души, востор­женно выдохнула:

— Фантастика!

— Фантастика? — едко переспросил Мик, но тут же осекся. Он мог бы разбавить ее восторжен­ность, рассказав, сколько лиха придется хлебнуть владельцам ранчо после этой метели, сколько потов ему придется спустить, чтобы очистить подъездной путь от дома к дороге — асфальтовую дорожку в милю длиной. Он много чего мог бы ей расска­зать — но зачем? Пусть наслаждается буйством стихии. Ей хватает и своих неприятностей, зачем же ей знать о чужих бедах.

Но женщина уже уловила сарказм в его тоне, вжала голову в плечи и отступила на шаг от окна. И почему она так судорожно прикрывает свой живот, словно боится удара?

— Миссис Уильямс!..

Фэйт отступила еще на шаг, не сводя с Мика ис­пуганных глаз.

— Извините,— тяжело вздохнув, проговорила она.— Я с вашего разрешения уйду.

— Миссис Уильямс!..— Она по-прежнему пяти­лась от него — прямо на стул, который не видела.— Фэйт, не двигайтесь, иначе...

Его отрывистый возглас еще больше испугал женщину, она торопливо отступила еще на шаг... Мик метнулся и подхватил ее в тот самый миг, ког­да она споткнулась о стул.

— Черт бы побрал ваше дурацкое упрямство! — вырвалось у него.— Если бы вы грохнулись на пол...

Но женщина не поняла ни единого слова — она уловила лишь резкость его тона и как взбесившаяся кошка стала вырываться из его рук, царапаясь, колотя Мика в грудь, извиваясь. Он покорно сносил все удары, пока не изловчился и не перехватил ее за­пястья.

— Миссис Уильямс... Фэйт... Успокойтесь же. Я вам ничего плохого не сделаю — клянусь, что не причиню вам никакого вреда! — бормотал он снис­ходительно-ласковым тоном.

Фэйт все еще пыталась вырваться, но силы ее ис­сякали.

— Подумайте о ребенке,— продолжал бормо­тать Мик.— Успокойтесь! Ну же!..

По-прежнему ничего не понимающая, но вконец изможденная, она затихла и припала головой к его безбрежной груди.

— Ну, вот,— прошептал он.— Все хорошо. Вы здесь в безопасности, Фэйт. В безопасности, пони­маете?

И тут до помощника шерифа дошло, от чего именно спасалась бегством эта хрупкая женщина и почему в первую очередь она непроизвольно закры­вала живот. Мик искренне обрадовался, что Фэйт не заметила, настолько недобрым было в этот миг его лицо.

Фэйт с удивлением обнаружила, что хватка муж­чины ослабла и он стал поглаживать ее по спине как перепуганного котенка. Такой чуткости от человека с внешностью громилы она никак не ожидала. Гро­мила же тяжело вздохнул, почувствовав, как его ру­башка намокла от ее слез. Опять он попал в пере­плет! Чуть пригнувшись, Мик подхватил Фэйт на ру­ки и понес к лестнице, бережно и трепетно, как жених несет невесту в спальню.