Чтение онлайн

Что происходит?!

– Не переживай, твои уважаемые родители, – мужчина усмехается, – очень просили об аварии не распространяться. Конкуренты не дремлют, как говорится. Не было известно, выкарабкаешься ли, но ни мы, ни родители не сообщали ни про аварию, ни про то, кто в нее попал. Так что проблем с бизнесом не будет. Можешь быть уверен. Ничего в СМИ не просочится. В офисе для всех ты на отдыхе.

Конкуренты? Серьезно? Мы кого-то напугали одним мелким проектом?

И Лиза… Приходит на ум одна Лиза. Красивая высокомерная стерва, студентка, учится на факультете, который и я окончил. К ней не подойти. Пацаны говорят, пытались ее развести – не вышло. Почти не пьет, пристающих отшивает. Зачем я просил ей звонить?

Ни черта не ясно. От попытки понять, и хоть что-то вспомнить из того, что говорит врач, по новой начинает болеть голова.

Жмурюсь от очередного приступа.

– Ладно. Отдыхай пока. Сейчас введем обезболивающее, потерпи, так бывает. И поспи.

Слышу, как кто-то подходит, после манипуляций, чувствую, как тело заполняет тяжесть.

Вскоре я действительно отрубаюсь, надеясь, что когда проснусь, весь этот бред окажется сном.

И не будет ни жены, ни сына, ни звонков Лизе, которая бы наверняка даже не вспомнила, кто я.

Но когда я прихожу в себя снова, реальность долбит новыми фактами.

Пообщавшись со мной, врач собирает консилиум. И вот тут я в очередной раз прихожу в шок. Нет, все его слова не чей-то бред. Дети у меня есть, как и бывшая жена. А еще я владелец крупной компании.

Начинается поток людей в халатах, вопросы, вопросы, вопросы.

И один ответ – у меня посттравматическая амнезия.

Я ничего не помню до того момента, как попал в аварию. Но не ту, которая произошла месяц назад.

Как объяснил специалист, явление крайне редкое, но мозг словно зацепился за предыдущий немного схожий случай. Был удар, была авария. Произошел «откат». И воспоминания после как будто стерты.

То, что я звал Лизу, которая действительно, как выяснилось моя бывшая жена, тоже вполне объяснимо. Сразу после аварии, как бывает в редких случаях, я мог все помнить. Накрыло после. Возможно, даже спустя пару минут.

Показания того мужчины с дороги вполне этому соответствуют. Он говорил, что в какой-то момент я перестал сам понимать, какой Лизе просил позвонить. И сказал, что я ее потерял. Кого – ее, не ясно. Но по все видимости, память.

И вместе с ней выпали из жизни почти шесть лет.

Шесть лет, вашу мать!

Но самое хреновое во всем этом – никто не дает гарантий, что память когда-нибудь вообще вернется.

Почти три года назад

– Вадим, мы очень по тебе скучаем.

Женский голос в трубке звучит почти с мольбой. Женщина словно ждет от меня поддержки. Ведь она не знает, что я ничего не чувствую. Я должен сказать что-то утешающее, возможно, ранее умел подбирать слова. Но сейчас не могу.

– Рад, что сын идет на поправку. Когда вы вернетесь, мы все обсудим.

– Что обсудим?

– Прости, я занят, вторая линия.

– Хорошо, я все понимаю. Вадим… – женщина делает паузу. Внутри все сжимается, чувствую себя козлом. Если я ее любил и что-то обещал, то сейчас абсолютно нет эмоций. Она для меня чужой человек. – Я люблю тебя, Вадим. Так сильно люблю.

Молчу. Что тут сказать? Впрочем, Злата умница, и не дожидается моей реплики:

– Надеюсь, мой вопрос решится, и я смогу вернуться. То, что сделала твоя бывшая… – снова умолкает. Я слышу всхлип, а потом встревоженный голос Златы: – Ладно прости, ты ни в чем не виноват. Я скучаю по тебе, надеюсь, твои родители смогут уладить то, что вытворила Лиза от злости за наше с тобой воссоединение.

– Тоже надеюсь.

Я и не вру. Чувств нет. Но я хочу все вспомнить. И если Злата мне в этом поможет, вернувшись, так тому и быть. Федя скоро прилетает из клиники с бабушкой, а вот его мать не может. Здесь у нее большие проблемы. Якобы она давала взятку, чтобы у Лизы отобрали детей.

Просто посудить, зачем могут быть нужны Злате чужие дети? Если бы их оставили со мной. Воспитывать детей от Лизы пришлось бы Злате. Либо это действительно, чушь и Злата ничего такого не делала, либо у нее доброе сердце. Не каждая примет чужих детей.

И да, я видел документы, отобрать детей хотели не просто так. Неужели я мог жениться на человеке, который потащил детей на опасную стройку? И в принципе, халатно относился к роли «мать»?

Уезжая, Лиза оставила заявление на Злату, и теперь у нее большие проблемы. Но мои предки разбираются, думаю, девушка скоро сможет вернуться.

А еще Лиза на мою мать заявляла, будто бы та детей украла. Моя мать? Бред.

И все же я поднимаю все документы, которые хоть как-то могут прояснить ситуацию. Хоть все довольно логично выглядит, и совпадает с тем, что говорит и мать, и Злата, но что-то внутри не дает покоя. Свербит, заставляет сомневаться.

Хреново то, что мне приходится делать вид – я в норме.

Это как случайно оказаться в будущем. Вроде бы с тобой все это время что-то происходило, но ты очутился в моменте, перепрыгнув через нормальный период.

И на фоне с гордостью за себя – моя фирма реально на высших позициях, возникает ощущение, что это сделал кто-то другой. Вот такие хреновые дела.

Помимо головняка с фирмой, в который я въезжаю, изучая бумаги и параллельно ведя дела, есть другие не менее важные проблемы.

Лиза.

Значит, я с ней все-таки замутил? И не только замутил, а женился!

Если верить матери, она девушка из простой семья, откуда-то из глубинки, куда в итоге и уехала после развода. Все ее приняли, а оказалось, ей нужны были только мои деньги.

Мать прямо, конечно, не говорит. Но намеков звучит достаточно.

На самом деле тонна информации, которая на меня падает сверху, придавливая, словно грудой металла, не дает относиться ко всему наивно. Все слова я делю ровно пополам, параллельно проверяя сказанное. Нахожу доказательства, убеждаюсь, что мне не врут, даже отцу не говорю, что провожу свое «расследование». Не потому что совсем уж никому не верю – просто все это слишком.

Жена, дети.

Один вне брака от женщины, к которой я вроде как вернулся после разлада с Лизой. Два в браке от аферистки.

Ни к одной у меня нет никаких чувств. И детей я совсем не помню, чтобы их… любить. Звучит отстойно. Но вместо воспоминаний из такого важного периода своей жизни в голове ноль картинок.

Наверно, я должен испытывать чувство вины, и где-то в глубине души оно есть. Но по факту, все люди, о которых рассказывает, в основном, мать – для меня чужие.

В груди вакуум.