Ты - моё проклятие
Шрифт:
– Можно войти? Нам надо поговорить.
Кидаю мимолетный взгляд на ребенка и решаю не выяснять перед ним отношения. Отхожу в сторону, пропуская неожиданных гостей в дом. Проходя мимо, Вячеслав поворачивает голову в мою сторону и, задержав взгляд на моих губах, грустно улыбается. Моя же улыбка давно исчезла с лица, уступив место волнению.
– Сынок, я включу тебе мультики, посидишь, подождешь, пока я поговорю с Валерией Андреевной?
Присев на корточки рядом с ребенком, мужчина кладет руки на маленькие плечи и слабо улыбается. Егор молча кивает и смотрит на меня, словно спрашивая взглядом мое разрешение. Я протягиваю ладонь навстречу и отвожу ребенка в гостиную. Интересуюсь, не хочет ли еще чего, и только после отрицательного ответа, выхожу назад к Вячеславу.
Молча указав на дверь спальни, пропускаю его вперед, потом вхожу следом и закрываю за нами дверь. Не представляю, о чем он хочет поговорить, но уверена, ребенок не должен слышать.
– Я тебя слушаю. – Прохожу в глубь комнаты и разворачиваюсь к нему лицом. Не желая растягивать встречу надолго, складываю руки на груди, а на лицо натягиваю холодную маску. Стараюсь не выдать свои настоящие эмоции, держусь из последних сил.
– Лер, я пришел просить не только о прощении, но и о помощи.
Мои брови ползут вверх. Не понимаю, о какой помощи идет речь. Ноги предательски слабеют и я облокачиваюсь о стену, чтобы не упасть. Чувствую, разговор затянется.
– Валя.
– Вячеслав запинается. А я горько усмехаюсь, сдерживая заблестевшие в уголках глаз соленые капли. Но взгляд не отвожу.
– Моя жена и мать Егора, бросила не только меня, но и собственного сына.
Голос мужчины звучит подавленно, а на лице застывает гримаса боли. Преодолев полутораметровое расстояние до кровати, Вячеслав присаживается на край и только потом продолжает:
– Я рассказал ей о нас. Ожидал, что будет скандал, слезы, проклятия, но… - Замолкает, сдавливает виски пальцами и начинает раскачиваться из стороны в сторону.
– Оказалось, у нее давно другая семья. Другая жизнь. Рядом с другим мужчиной и чужим ребенком.
Подскочив на ноги, Слава в считанные секунды оказывается рядом, и, застав меня врасплох, нависает надо мной, оперившись ладонями в стену за моей спиной.
– Мы оказались ей не нужны, понимаешь. Ни я, ни наш общий сын. Ради которого я готов был пожертвовать собой, своими чувствами, чтобы попробовать сохранить семью.
Ударяет кулаком о стену, а я сжимаюсь от страха. Жмурюсь. И перестаю дышать. Но уже в следующую секунду вспотевшие ладони захватывают в плен мое лицо и заставляют напрячься. Резко открываю глаза и ошеломленно слежу за тем, как мужчина склоняется, прожигая взглядом дрожащие губы.
– Лер, прости меня дурака, что не рассказал тебе правду. Я, как последний трус, испугался того, что ты оттолкнешь меня и не захочешь связываться с женатым мужчиной. А я не мог тебя потерять. Потому что с первой минуты нашего знакомства потерял голову. Стал одержим тобой и мыслями о тебе. Ты проникла в каждую пору моего тела. Заполонила собой все вокруг. Весь чертов мир сузился до твоих размеров, и я понимал, что если получу отказ, то просто сойду с ума. Ты нужна мне. И не только мне. Теперь и Егор нуждается в твоей заботе, потому что в одночасье остался без материнской любви и ласки. Вы – два самых дорогих для меня человека, без которых моя жизнь превратится в ад, в бесконечное никчемное существование.
Закрыв глаза, Вячеслав прижимается лбом к моему, и делает глубокий вдох, впитывая в себя мой запах. Он не предпринимает попыток поцеловать. Наоборот, выжидающе ждет ответа. А я потрясена настолько, что даже не знаю, как отреагировать на услышанное.
– Я нуждаюсь в твоей любви, Лер, также, как и Егор.
Переваривая его слова, я накрываю влажные ладони, все еще сжимающие мое лицо, своими и заглядываю в глубь кофейных глаз.
– Слав, я не думаю, что смогу заменить Егору мать. Он нуждается именно в ее любви и заботе. Тебе стоит еще раз с ней встретиться и…
Но мужчина не дает договорить, накрывая рот ладонью.
– Нет, Лер. Она твердо дала понять, что ни я, ни ребенок ей не нужны. Собрала вещи и ушла. Я не могу предать сына и отдать его той, которая не питает к нему и грамма материнских чувств, понимаешь?
Прижимается губами к моему лбу и учащенно душит, будто сдерживается из последних сил, чтобы не поцеловать.
– Ему даже находиться в том доме тяжело. Я не знаю, куда его увезти, чтобы спасти от этой боли.
– Не надо никуда увозить, Слав. Вы можете переночевать сегодня у меня, а завтра подумаем, что делать дальше.
Не знаю зачем, но произношу эти слова вопреки здравому смыслу. Где-то глубоко в душе понимаю, что вновь наступаю на старые грабли, но безнадежно влюблённое сердце не может оставить любимого мужчину и его ребенка в беде. Его глаза такие искренние, преданные и влюбленные, что даже не смотря на пережитые предательство и ложь, кажется, что именно сейчас он полностью открылся, растопив ледяную глыбу, возвышающуюся между нами. Поэтому, заглушив голос разума, поддаюсь своим чувствам и решаю дать Вячеславу второй шанс.
– Спасибо, Лер, я знал, что ты поймешь меня. И сможешь простить.
Вячеслав осыпает мое лицо поцелуями. И я раскрываюсь ему навстречу. Мы, как два изголодавшихся зверя, сатанеем и грубо сминаем нежную плоть губ друг друга. Рассудок полностью отключается. И я обвиваю крепкую шею руками, сильнее прижимаясь к тяжело вздымающейся груди. Мужские ладони скользят под ткань хлопковых шорт и сжимают упругие ягодицы. Издаю тихий стон. Запрокидываю голову назад и подставляю для поцелуев шею. Мужчина проводит по ней языком. Второй рукой проникает под футболку и начинает ласкать затвердевшие соски. Прикусывает их через тонкую ткань и оставляет мокрый след.
– Я так сильно скучал по тебе, моя сладкая девочка, что каждую гребанную ночь видел тебя в своих кошмарах.
Его потемневший, затуманенный взгляд встречается с моим. И я начинаю плавиться, как пломбир, под натиском любимых глаз. Опускаю руки и, взявшись за края футболки, стягиваю ее через голову, обнажая грудь. Мужчина издает гортанный рык и разворачивает меня к себе спиной. Поддаюсь чуть вперед и, облокотившись о стену, прогибаюсь в пояснице. Слышу звук расстёгивающейся ширинки и уже через секунду мои шорты и трусики летят вниз, а мужские руки хватают за талию и прижимают обнаженную попку к затвердевшему члену. Прежде, чем войти, Вячеслов дразнит мою возбужденную плоть, приставляя головку к разгорячённой промежности, а потом одним резким движением заполняет меня изнутри, срывая с губ приглушенный стон.
– Моя, - иступлено шепчет над ухом, и я растворяюсь в сумасшедших ощущениях, которые дарят быстрые толчки мужчины. Он совершенно не сдерживает себя, наоборот, таранит без остановки, но при этом умудряется быть бережным и аккуратным. Придерживает, не давая удариться о стену и целует каждый миллиметр спины и шеи. А я продолжаю стонать, выкрикивая любимое имя. – Да, кричи, моя сладкая девочка. Кричи, вот так. Хочу, чтобы все слышали и знали, что ты моя. Только моя.
Он ни на секунду не сбавляет ритм. Двигается уверенно, решительно и быстро. Наслаждение смешивается с приятной болью, образуя смешанный коктейль чувств. И я улетаю. Волна оргазма накрывает с головой. Внутри разливается тепло, а пальцы Вячеслава продолжают ласкать мой клитор, даря самые головокружительные ощущения из тех, что я когда-либо испытывала. Прикусываю губу, прогибаюсь сильней и уже в следующую секунду обмякаю в мужских руках.