Чтение онлайн

Лежа в объятьях любимого, Зарина умиротворенно улыбалась. Неужели этот день станет для нее самым счастливым за столетия разлуки? Но первые лучи солнца рассеяли не только тьму в спальне, но и ее долгожданное счастье.

Маркус проснулся. Он думал, наверное, что она все еще спит и, пробегая пальцам по плечу Зарины, еле слышно прошептал:

— Ты так похожа на нее. Но ты не она.

Нее? Жену…. Сколько тысячелетий прошло? Ее больше нет в живых, а Маркус сравнивает всех своих женщин с ней! Зарина готова бороться с живыми соперницами. Всегда так было! Всегда! Но, как бороться с той, которой больше нет?! Как убить ту, которая мертва? Она думала, что сможет смирить с тем, что сердце Маркуса навеки отдано другой. Только ее призрак, словно пропасть между ними. И сейчас после столетний разлуки, это сравнение еще сильнее задело Зарину.

— Уходи, — поднимаясь с постели, сказала она.

— Зарина, — хотел было оправдаться Маркус, и потянулся к ней рукой, чтобы вернуть в свои объятья гордячку.

— Нет, — резко отстранилась вампирша и встала, — уходи! Когда в следующий раз захочешь прийти, убедись, что это не тень прошлого тебя толкает, а тоска. Тоска по мне, Маркус! Не по ней! А по мне! — срываясь на крик, говорила Зарина.

Она прогоняла того, кого любила больше бессмертной жизни. Мечтала ночами, как он придет к ней. И вот ее любовь рядом. Он здесь, но от этого ее сердцу не легче. В нем больше не было сил делить возлюбленного с мертвой женщиной. Ведь, чтобы она ни делала этого все равно будет не достаточно. Та женщина всегда будет идеалом в глазах Маркуса. Идеалом потому что он не успел ее разлюбить.

Быстро одевшись, Маркус ушел, оставив Зарину наедине со своей болью.

Как она жалка сегодня. Даже зеркало смеется над ней, отражая кровавые слезы на бледных щеках. Сколько столетий Зарина не плакала? В последний раз она позволила себе дать волю чувствам, когда Маркус заявил о намерении развестись. Вот тогда она рыдала, разнося в щепки мебель. Сегодня просто сидит и смотрит на себя в зеркало. И пустота внутри нее растет еще сильнее. Это умирает надежда, что когда-нибудь она сможет добиться любви Маркуса. В глазах Феррат она лишь тень, той которую он любил. И всегда была тенью. Даже в их первую встречу.

Ту ночь Зарине не забыть.

Больше недели в Константинополе. Изнуряющая жара и голые стены борделя. Мотылек танцует над единственной свечой в комнате. Хочется выть от тоски по сыну, но слезы высохли, как и желание жить. Сегодня должен прийти первый клиент. Хозяин сказал, если она будет милой с ним, то он хорошо заплатит. Но Зарина не будет милой ни с кем. Она всадит в горло мужчины осколок кувшина, что сжимает до крови в своей ладони. Она убьет его, и пусть потом убьют ее. Но дверь открылась и вошел Он. Маркус.

Незнакомый мужчина так смотрел, что мир в душе ее перевернулся. Знала бы тогда Зарина, что любимый увидел в ней свою жену, убила бы себя. И через сотни лет не испытала бы опустошающего разочарования. Любить того, кто любил в тебе лишь образ прошлого, так унизительно для Люта.

— Я больше не буду бороться за тебя, Маркус, — глядя на свое отражение в зеркале, шептала Зарина. — Пора и мне отпустить прошлое.

Жаль, что одних слов мало.

Пробраться в монастырский сад под покровом ночи для них не составило труда, а вот дверь в запретную библиотеку стала настоящей преградой. Позолоченный символ Жреца был лучшим замком. Ни одна сила на земле не способна взломать то, что находится под его защитой! Только Жрец, положив руку в центр магического круга, откроет двери. Среди отважившихся перейти дорогу клану Саргано таких не было.

Ли, тяжело вздохнув, хотела уже отказаться от идеи украсть свод древних законов, как Айрин потянулась ладонью к ключу.

— Это бесполезно, — разочарованно сказала протеже Боджинга, — только Жрец или тот, в ком течет его кровь может открыть. Отец Леонида был из клана Жрецов, а мать из простых смертных. Хоть такой власти и силы в нем нет, но от крови не откажешься. Он всегда будет наполовину Жрецом.

Но Айрин, словно завороженная, смотрела на магический ключ и тянулась к нему. Что-то или кто-то толкал ее коснуться круга. И это желание было сильнее ее.

Когда маленькая ручка Айрин коснулась символа, круг загорелся красным и часть его провернулась. Раздался скрежет, на секунду оглушивший искателей справедливости, створки двери разъехались, скрывшись в каменных стенах.

— Ни че себе! — присвистнул Ян, пораженный открывшейся комнатой. — А говорила жрецы, жрецы! А тут любая первородная дверцу откроет!

Будучи самым любопытным по своей натуре, оборотень первым вошел внутрь. Осматриваясь по сторонам, он не придал значения словам Ли, когда та подошла ближе к его возлюбленной.

— Похоже, клан Феррат скрывает еще более страшные тайны, — осмотрев Айрин с ног до головы, еле слышно добавила. — Или не весь клан Феррат, а только одна из них.

Сказанных слов было достаточно, чтобы первородная поняла намек Ли. Она уже догадалась о положении дочери Маркуса. Теперь и у Айрин не осталось сомнений. Легенда рассказанная Лети, обрела реальность. Под бессмертном сердцем растет Жрец.

Первые перемены в себе Айрин почувствовала еще месяц назад. Утро началось с тошноты. Она — первородная заболела? Нет. Это исключено. Ее отравили каким — нибудь колдовским зельем? Вряд ли. В этом нет смысла. Ну, будет дурно от силы дня два-три, а потом вернется утраченная бодрость. Вот тогда отправителю не поздоровится. Наследница Феррат найдет его и вырвет ему сердце. Дни прошли, а тошнота осталась. И все бы ничего, если бы ощущение скорых перемен не усиливалось с каждым новым днем. А это чувство, что Айрин больше не одна, как его объяснить? Она уже не знала. Несколько недель назад она наблюдала из окна постоялого двора, как играют человеческие дети. И каждый раз ловила себя на мысли, что улыбается, глядя на них. Потом вернулась в постель к Яну и задала вопрос, который никогда не волновал ее прежде:

— А ты хотел бы детей?

Ян лениво потянулся, обхватил своей пятерней бедро Айрин, и притянул к себе.

— Хочешь поиграть в семью? — улыбаясь спросил он и лукаво прищурился. — Ты так долго смотрела на тех спиногрызов внизу, что я сам представил наших детей, пока наблюдал за тобой.

Наших детей… Как жестоко это звучало и для Айрин и для Яна. По крайней мере, тогда. Вампиры бесплодны. Исключение составляют первородные мужчины, но и те способны дать потомство только с женщинами царских родов.

— Значит, хочешь, — поджав от досады губы, сказала первородная. — Ты можешь стать отцом, но только не нашим детям. А я вот не смогу никогда быть матерью, — печально подметила Айрин.

Погрузиться еще глубже в хандру ей не дал любимый. Поцеловав пухлые губки наследницы Феррат, он быстро подмял ее под себя.

— Почему не будешь? Будешь! Сейчас я основательно над этим поработаю, — шутил оборотень, лаская стройное тело первородной. — А если не поможет, то приделаю ребетенка местной простушке. Потом заберу его и принесу тебе. Будем настоящей стаей! Семьей.