Чтение онлайн

Да, было и такое развлечение в моем детстве.

Все-таки я скучаю по родному дому. Вижу через экран знакомые обои большой комнаты за спиной у родителей. Два года назад с сестрой затеяли ремонт в родительской квартире. Сами клеили обои, не захотели нанимать бригаду. Справились. Черные витиеватые стебли с цветами на белом фоне смотрятся неплохо.

Родные лица папы и мамы занимают почти весь экран. Ведем беседу, похожую на ту, что была неделю назад. «Купили, ходили, встретили, видели».

Замечаю мамин пристальный взгляд за мою спину. Ну вот. Опять.

«Мам, кого ты там хочешь увидеть? Мужика? Нет и не будет, мамуль».

Я оглядываюсь назад и возвращаюсь взглядом к маме. Смотрю вопрошающе, поднимая брови. Вижу, как смущается мама. Розовеют щеки, блестят глаза. Вздыхаю.

Да понимаю, понимаю, две великовозрастные дочери, а замуж не берут, и внуков до сих пор нет.

Что поделаешь? Не мы такие, жизнь наша такая. Одинокая.

Мужикам в свою жизнь вход я закрыла. Навсегда.

Где-то глубоко внутри я понимаю, что нельзя судить всех людей одной мерой. Особенно если посмотреть на моих маму и папу, но все равно. После совершенных ошибок больно и стыдно.

А говорят, время лечит. Не знаю, может, кого и лечит, но только не меня.

А случилось вот что.

После педагогического колледжа я пришла работать в школу учителем начальных классов. В тот же учебный год в школу пришел новый молодой трудовик, Сергей Васильевич. Очень притягательный симпатичный молодой мужчина. Высокий, стройный, голубоглазый блондин с вьющимися волосами. Все как я люблю. Не стану скрывать, мне он понравился сразу. Судя по его реакции, я ему тоже.

При встречах на переменах в коридоре и на педсоветах он улыбался и смотрел на меня прозрачными с поволокой глазами, словно примагничивал. Иногда затрагивал шутками, иногда травил крамольные анекдоты, когда не было в опасной близости учеников.

В столовой всегда садился рядом и заботливо подавал хлеб и салфетки, стараясь коснуться пальцев. Не знаю, как у него, а сквозь меня при его касаниях проходил ток, и я чувствовала, как кровь изнутри фонтаном била по моим щекам, а пальцы мелко дрожали и с трудом держали ложку.

Он наверняка это видел и чувствовал, иначе, как объяснить, что пока все уткнулись в свои тарелки, он улыбался мне, словно довольный, объевшийся сливок, кот, и подмигивал?

Я ждала, когда он пригласит меня на свидание, в кино или просто погулять. Не помню, но, кажется, как-то даже намекнула ему об этом, но он не услышал, или сделал вид, что не услышал. Не знаю. Наивная дурочка.

Все случилось на день учителя. Самые активные предложили организовать после школьного концерта корпоратив и провести его в кабинете директора. Директор не возражал. Размеры его кабинета позволяли вместить две наших артели. Даже еще оставалось место на потанцевать.

Явились практически все учителя. Даже приползли пенсионеры, хотя на них никто не рассчитывал. Поначалу все чинно, благолепно, но учителя, оказывается, тоже люди, не небожители точно.

Под конец мероприятия я вышла в туалет, а в кабинет больше не вернулась. Следом за мной увязался трудовик. Кажется, он поджидал меня в коридоре и тут же увлек в мастерские. Там я ему и отдала свою девственность. Прямо на токарном или фрезеровочном станке. Теперь это не важно. А тогда…

Помню его удивленный взгляд, виноватое выражение лица, нелепые извинения. Он предложил влажные салфетки, торопливо привел в порядок себя, дождался меня и молча проводил домой. Единственный раз.

После произошедшего он стал избегать меня и прятать глаза при случайной встрече в коридоре. Я ничего не могла понять, только ловила иногда на себе укоризненный взгляд завуча.

Вот же глазастая! Все она видит и знает.

А потом… Потом кадровичка сообщила приятную новость. В школе будет работать новый учитель, математик. Вместо ушедшей в декрет коллеги. И это. Та-дам! Жена нашего молодого трудовика.

Новость о том, что он женат, меня не убила, ранила. Меньше всего я мечтала оказаться разлучницей. К тому же оказалось, что у них есть дети, дочь. И женились они студентами по большой и светлой любви, по залету.

Объясняться с вероломным любителем разнообразить свою сексуальную жизнь я не стала. Козел он и есть козел.

О полигамии мужчин написано везде. Даже на заборах и столбах. Так что сама дура, головой надо было думать, а не тем местом, куда он мне засунул свой член. И это я не про задницу говорю. Спасибо хоть в презервативе. Не надо было переживать о нежелательной беременности.

Вот как так-то? Как я могла в такое влипнуть?

Я даже поверила, что он в меня влюблен, и влюбилась сама.

Кошмар!

Я никому не признавалась, но именно от стыда и позора я убежала так далеко, а не от родительской заботы, как сказала всем в приступе истерики, вернувшись с работы. Хотя. И от этого, наверное, тоже.

Я не стала ждать, когда эта женщина появится в школе, написала заявление по собственному. Тут же позвонила подруге, уехавшей работать в столичную школу. Для меня нашлось место учителя начальных классов.

Так что вторую четверть я уже смотрела в милые глазки учеников второго класса. Их учитель уехала на историческую родину посреди учебного года. А мне повезло. Если можно так назвать то, что со мной произошло.

— Люда, дочка, ты с Таней еще не разговаривала? — спрашивает мама с заговорщическим лицом, пряча довольную улыбку. Папа под предлогом «я сейчас» исчезает с экрана.

— А должна? — поправляю подушку и укладываюсь на кровать. Знаю наши долгие воскресные беседы.

— Ну, не знаю. А вы разве не общаетесь?

— Общаемся. Что там у нее случилось?

— Случилось, — я вижу, что маме не терпится сообщить новость, но, видимо, был приказ не болтать, и мама боится его нарушить. На лице все признаки внутренней борьбы.

— Я не… сама расскажет, — побеждает чувство долга перед другой дочерью.

Сорок минут мы рассказываем друг другу, как прошла неделя. По рассказу, что приходили в гости Таня и Саша, парень сестры, я почти догадываюсь, что в нашей семье да пребудет еще один член. На заднем фоне иногда мелькает папа, пытается вставить свои пять копеек в наш разговор.

В телефоне идет параллельный звонок.

— Ой, мам, мне звонят! — восклицаю я и прощаюсь с родителями.