Чтение онлайн

Не тот уверенный Данил с набережной, который еще мог позволить себе тон человека, пришедшего за правдой. А другой — тот, кто вдруг увидел, что мое будущее больше не закреплено за чужой безопасностью, и испугался, что потерял меня уже не однажды, а окончательно.

— Что? — тихо спросил Артём, заметив мое лицо.

Я подняла на него глаза.

— Он увидел, что я сняла кольцо.

Артём очень медленно выдохнул.

— Понятно.

Я ожидала боли, напряжения, может быть, хотя бы короткого раздражения. Но в нем ничего не дернулось снаружи. Только взгляд стал внимательнее.

— И что ты чувствуешь? — спросил он.

Какой странный вопрос.

Не «что он написал».

Не «ты ответишь?»

Не «он следит за тобой?»

А именно — что чувствую я.

Я снова посмотрела в телефон.

Это из-за меня или не из-за меня?

Боже.

Сколько мужского эгоизма может поместиться в один вопрос, даже когда человеку страшно.

Как будто мир по-прежнему должен вращаться вокруг его вины. Вокруг того, стал ли он катализатором, поводом, последней каплей. Как будто снятое кольцо не может быть про меня. Про то, что я больше не хочу носить на руке ни ложь, ни отсрочку, ни чужое удобство.

— Я чувствую… — начала я и запнулась.

А потом вдруг поняла.

— Раздражение, — сказала честно. — И жалость. И злость. Потому что он все еще мыслит категориями «из-за меня или не из-за меня», а не «что с тобой происходит».

Артём кивнул.

— Это хороший знак.

— Какой именно?

— Ты впервые в этой истории ставишь в центр не его чувства и не мою боль. А свои.

Я посмотрела на экран еще раз.

Сообщения Данила больше не жгли так, как раньше. Они цепляли, да. Но уже иначе. Не как крюк в старую рану, а как попытка снова сделать себя главным в моем внутреннем хаосе.

И, кажется, впервые мне этого не захотелось.

Я медленно набрала ответ:

Я сняла кольцо не для тебя и не из-за тебя. Не делай себя центром всего, что со мной происходит.

Палец завис на секунду. Потом я нажала «отправить».

Тишина.

Настоящая. Глубокая. Почти новая.

Артём смотрел на меня не отрываясь.

— Что? — спросила я.

Он чуть улыбнулся, но в глазах было что-то серьезнее улыбки.

— Ничего. Просто это был первый ответ за все время, в котором ты наконец прозвучала как человек, а не как чья-то потерянная любовь.

Я опустила телефон.

И только тогда поняла, насколько он прав.

Утро началось с солнца.

Несправедливо яркого, почти весеннего, как будто ночь не провела меня по всем острым краям сразу и теперь мир решил: ну все, хватит, вот тебе свет, кофе, новый день, живи.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь.

Плед. Диван. Торшер выключен. За окном белесое утро. И тишина — не пугающая, а обычная. Та, в которой можно различить, как в соседней квартире кто-то открывает воду, как во дворе заводится машина, как в батарее снова щелкает металл.

Я села и сразу увидела Артёма.

Он стоял на кухне спиной ко мне, в том же свитере, только рукава закатаны выше, и спокойно варил кофе, будто это было самое нормальное продолжение вчерашнего хаоса. На столе уже лежал хлеб, сыр, тарелка с мандаринами, и эта картина оказалась настолько домашней, что внутри у меня защемило.

Не потому, что я была к ней готова.

А потому, что совсем нет.

Он обернулся, заметил, что я проснулась, и сказал просто:

— Доброе утро.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Ты умеешь выглядеть так, будто у нас не эмоциональный апокалипсис, а суббота.

— Это защитная функция взрослого организма, — ответил он. — Кофе?

Я кивнула.

Он поставил передо мной кружку, потом — тарелку с тостом. Без лишних слов. Без того особого внимательного выражения, которое иногда бывает у людей, когда они боятся тебя неосторожно задеть. И именно это мне сейчас было нужно. Не сочувствие на лице. А нормальность.

Я сделала глоток кофе и только потом спросила:

— Ты совсем не спал?

— Часа четыре, наверное.

— Из-за меня?

Он чуть приподнял бровь.

— Нет, из-за кресла. Оно не рассчитано на героические мужские страдания.

Я все-таки улыбнулась.

На этот раз легче.

Он заметил и кивнул так, будто отметил про себя: жива.

Телефон лежал рядом на столе экраном вниз. Я не спешила его переворачивать. Но знала: там уже что-то есть. От Данила. От матери. Возможно, от Полины с очередным сообщением в стиле если вы все не начнете есть и спать, я приеду с тапком и справедливостью.

— Не хочешь смотреть — не смотри, — сказал Артём, будто прочитал мои мысли.

— А если там что-то важное?

— Тогда важное подождет, пока ты сделаешь три глотка кофе и съешь хотя бы половину тоста.

— Ты с Полиной точно из одной секты.

— Да. Мы называемся «люди, у которых была семья и поэтому они знают цену завтраку после катастрофы».

Я опустила взгляд.

Потом все-таки перевернула телефон.

Шесть сообщений от Данила.

Два пропущенных звонка от мамы.

Сообщение от Полины:

Если ты жива и Артём не сбежал от твоего сложного внутреннего мира, поставь лайк жизни.

Я невольно фыркнула.

— Полина? — спросил Артём.

— Угу.

— Хорошо, значит, планета еще держится.

Но взгляд уже снова возвращался к Данилу.

Я открыла переписку.

Я понял.

И, наверное, заслужил это.

Но мне все равно нужно тебя увидеть. Не чтобы вернуть прошлое. Чтобы хотя бы один раз сделать что-то правильно.

Ты можешь мне не верить.

Но я больше не хочу быть человеком, который снова опоздал.

Пожалуйста, дай мне встречу. Одну. Последнюю, если хочешь.

Я читала и чувствовала странное.

Раньше подобные слова врезались бы под кожу мгновенно. Включили бы старую систему тревоги, надежды, дрожи. Сейчас — не пусто, нет. Но иначе. Как будто я смотрела на текст мужчины, который наконец начал понимать масштаб разрушения, только делает это все равно через себя.