Чтение онлайн

Его ответ утонул в шуме разговора и громких мужских голосах.

— Робин, что там у тебя происходит? — засмеялась Мэнди. — Какой-то шум.

— Я звоню из паба в деревне, — торопливо ответил он. — А то у Рандтов вечно кто-нибудь висит на телефоне, там поговорить спокойно невозможно. В этом доме никакой личной жизни!

— Бедный Робин! Похоже, тебе там несладко живется. — От этой мысли все в ней словно запело.

— Но я ведь там живу ради дела, я же тебе говорил, — мрачно напомнил он. — Я вот зачем тебе звоню. Слушай, Мэнди, мне очень хочется тебя видеть, но я даже не знаю, буду ли на новоселье. Мне предложили поработать помощником по организации приема, так что, наверное, я буду занят. Знаешь, я там такой мальчик на побегушках.

— Но, дорогой, я все понимаю, не беспокойся. Я буду не одна, со мной придут Дик и Эйлин.

— Ах да. — Но в голосе Робина все еще оставалось сомнение. — А… ну ладно, если тебе так хочется туда идти…

— Но ты же хочешь, чтобы я пришла? Если ты считаешь, что мне лучше не приходить, я просто извинюсь перед миссис Рандт и все объясню ей. Придумаю какою-нибудь отговорку…

Мэнди с тревогой ждала его ответа, но Робин ее успокоил:

— Детка, конечно, я хочу, чтобы ты пришла. Ради бога, не надо ничего усложнять. Я просто боялся, что тебе одной будет скучно, вот и все.

Она вздохнула с облегчением:

— Ну тогда все в порядке. А скучно мне не будет — я буду счастлива, даже если увижу тебя один разочек, мельком, когда ты будешь проходить мимо.

Они распрощались, и Мэнди постояла некоторое время в холле. С плеч у нее будто свалилась гора, девушка чувствовала радость и облегчение, каких не испытывала за последние несколько недель.

Следующие три дня пролетели незаметно. Новая помощница по хозяйству была женщина добросовестная, но не слишком расторопная, как заметила Эйлин, так что Мэнди все равно продолжала трудиться. Каждую свободную минуту она проводила с Пипом, в «Дауэр-Хаус». Саймон был в это время в Лондоне на цветочной ярмарке. Пип, который успел подружиться с Гомером, старым садовником, довольный, бродил везде, куда позволяла дойти его хромота, и всюду находил все новые чудеса.

В отсутствие Саймона Мэнди очень сблизилась с миссис Доббин. Они имели схожие мнения обо всем, что касалось приготовления еды и воспитания маленьких мальчиков, и часто уютно беседовали на просторной прохладной кухне дома.

Каждый вечер Мэнди шла через парк в «Дауэр-Хаус», чтобы почитать Пипу на ночь книжку и уложить его спать. Затем она торопилась назад и дошивала платье и под конец дня так уставала, что засыпала, едва успев повалиться на постель.

В субботу, собираясь в гости, она чувствовала нарастающее волнение. Новое платье, жасминово-желтое, висело на вешалке на шкафу. Оно получилось очень удачным. Серебряная сумочка, такой же пояс и сандалии были разложены на кровати. Мэнди сидела перед зеркалом в нейлоновом пеньюаре. Она попробовала убрать с лица темные кудри и сразу стала выглядеть старше, утонченнее… гораздо больше похожей на жену молодого знаменитого актера. Она представила себе голос Робина, низкий и немного насмешливый: «Дорогая, ты сегодня выглядишь потрясающе… не могу от тебя глаз оторвать». «Роковая женщина — вот кто я такая буду сегодня», — вдруг расхохоталась она.

Расчесав волосы так, что они заблестели, Мэнди по-новому уложила их. Немного пудры… помада другого цвета, нежно-розового… немного жасминовых духов, которые Эйлин, несмотря на протесты подруги, купила ей в Оксфорде… теперь можно надевать платье.

Мэнди накинула его через голову, просунула руки, и оно опустилось волной до пола. Она защелкнула серебряный поясок на талии. Серебряные сандалии, серебряная сумочка. Она покрутилась перед зеркалом, щеки ее заалели, губы заулыбались. Что такого, что теперь у нее счета из магазинов на угрожающую ее банковскому балансу сумму? Это ведь ее первый настоящий выход в свет, ее первое вечернее платье, и Робин увидит ее такой впервые.

На комоде лежала шерсть, которую Мэнди купила в Оксфорде, чтобы связать свитер Робину. Она начнет работу завтра же, раз платье уже закончено. Шерсть была светло-голубая — Робину так идет этот цвет, — и она свяжет его свободным, с напуском, решила Мэнди. Может быть, плотной резинкой. Она уже представляла себе, как он будет выглядеть.

— Мэнди, мы готовы… — пропела снизу Эйлин.

— Иду!

Затаив легкую улыбку, она на секунду приложила к щеке грубую шерсть, словно это уже связанный свитер и он уже был на нем, Робине, затем схватила с вешалки летнее пальто и кинулась вниз.

Мэнди еще никогда в жизни не была в таком доме, как «Вишневое дерево», — там ноги по щиколотку утопали в коврах и все дышало роскошью и шиком. Мистер и миссис Рандт раздавали гостям напитки в длинном изысканном зале, куда вошли Мэнди и Эйлин, оставив пальто в гардеробе. Они как будто приятные люди, решила про себя Мэнди. Даже немного простоватые, несмотря на великолепное платье миссис Рандт, ярко-голубое, со стразами.

Комната была полна гостей, и Мэнди, стоя между Диком и Эйлин и слушая веселую болтовню вокруг, перезвон бокалов, вдыхая аромат дорогих цветов в вазах, машинально искала глазами золотистую голову и веселые голубые глаза своего Робина. Но его нигде не было видно; она поняла это, быстро оглядев зал. Наверное, занят чем-то, подумала Мэнди.

— А интересно, Саймон тоже здесь? — спросила Эйлин. — Мэнди, ты не знаешь, он еще не приехал?

— Миссис Доббин сегодня получила от него письмо. Он должен был вернуться сегодня днем, так что, скорее всего, заглянет сюда попозже…

Слова замерли у нее на губах, потому что в этот момент Мэнди заметила Робина — он стоял в дверях рядом с Вирджинией Рандт. Сердце ее болезненно сжалось. Робин выглядел шикарно в вечернем костюме… просто шикарно, и чувствовал себя вполне вольно среди веселых гостей. Вирджиния Рандт была на этот раз в восхитительном длинном платье из бархата глубокого черного цвета.

Эйлин их тоже заметила.

— Красотка с обложки, — выдохнула она, когда американская красавица продела руку под локоть Робина с видом законной владелицы.

Робин тоже их увидел, помахал рукой и виновато пожал плечами, как бы говоря, что народу слишком много и он не может к ним пробраться.

Несколько минут спустя все начали продвигаться в сторону бильярдной, где мистер Рандт установил кинопроектор, и Робин пропал из виду.

Показ состоял из нескольких короткометражных документальных фильмов, в основном про природу. Как отметил в речи перед показом мистер Рандт, фильмы еще не выходили в широкий прокат. Все они оказались очень интересными — подводные съемки каких-то необыкновенных рыб, джунгли, пустыня с огромными колючими кактусами; в другое время Мэнди смотрела бы не отрываясь, но сейчас она испытывала все нарастающее волнение, словно в ожидании чего-то. Стоит ей только поговорить с Робином — пыталась она успокоиться, — и сразу придет в себя.

Но произошло это лишь после ужина.

— Мэнди… привет, детка. — Он сжал ее руку. — Это и есть твое новое платье? Очень хорошенькое. Тебе здесь нравится?

— Да, очень. — Она словно язык проглотила. Здесь, в этом роскошном доме, Робин казался ей. чужим. — Как твои дела? — спросила Мэнди, стараясь говорить непринужденно и раскованно.

Он поморщился:

— Как я и думал… надо быть здесь, там и всюду сразу. Боюсь, сегодня мы с тобой не сможем побыть вместе.

— Мне и так хорошо, — сказала она.

Тут через зал прошла Вирджиния Рандт, длинный подол ее платья почти волочился за ней.

— Ро-обин! Ах вот ты где! — Она положила маленькую белую ручку ему на рукав. — Папа просил тебя найти Смита, пусть он принесет в зал еще два ящика шампанского.

Хотя она при этом очаровательно улыбнулась, ее слова больше походили на приказ, с изумлением отметила про себя Мэнди. Она читала про американок, которые ведут себя по-мужски. Эта девица была явно из их числа.

Робин замялся, переводя взгляд с одной на другую.