Чтение онлайн

О, если бы дело было только в этом, думала она, поднимаясь по лестнице вслед за Саймоном. Она не могла выбросить из головы взгляд Робина, его лицо, когда он увидел перед собой Николу Марсден… это было лицо человека в отчаянии, лицо человека, загнанного в ловушку.

Пип упорно сидел на постели, тараща сонные глаза.

— А, пришли наконец, — с удовлетворением сказал он. — А я вас ждал.

Мэнди покрутилась перед ним, демонстрируя свое платье, широкая желтая юбка красиво кружилась у ее ног.

— А теперь танцуйте… вдвоем, — скомандовал довольный Пип.

Мэнди беспомощно посмотрела на Саймона. Он слегка поклонился ей и сказал самым серьезным тоном:

— Могу я пригласить вас на танец, мисс?

— Я… я не очень хорошо танцую.

— И я тоже. Но надеюсь, наш юный друг будет к нам не слишком строг?

Он вопросительно взглянул на Пипа. Тот явно был очень горд тем, что Саймон обращался к нему как к взрослому, хотя и не совсем понимал, о чем идет речь. Мальчик усмехнулся и поощрительно захлопал им в ладоши.

Когда Робин только еще собирался вернуться в Англию, Мэнди, готовясь к его приезду, предусмотрительно взяла несколько уроков танцев. И теперь, когда Саймон вел ее по комнате, кружа в каком-то подобии быстрого степа, она легко следовала за ним, приноравливаясь к его хромоте.

— Благодарю вас, — не менее торжественно откланялся он, отпуская ее. — Вот не думал, что мне еще доведется потанцевать, к тому же с таким удовольствием. — Он присел на край кровати Пипа и сказал: — Видишь, старина, даже мы, хромоножки, можем иногда не отставать от прочих, если как следует постараемся.

— Но тебе Мэнди помогала, — отметил Пип.

— Да, и я этого не забыл, — кивнул Саймон.

После этого Пип позволил уложить себя спать, подоткнуть со всех сторон одеяло, и Мэнди увидела, что он заснул прежде, чем она включила ему ночник.

Саймон ждал ее внизу.

— Идите выпейте чего-нибудь, потом я отвезу вас назад, — сказал он и повел ее в свой кабинет, не дожидаясь ответа. — Это вас подкрепит. — Он наливал ей что-то в бокал из стеклянного графина. И вдруг воскликнул: — Воды нет! Вот я задам этой миссис Доббин!

Он пошел на кухню. Мэнди, оставшись одна, стала рассматривать гравюры и рисунки, висевшие на стенах. Что угодно, лишь бы не эта ужасная сцена в темном саду, которая так и стояла у нее перед глазами.

— Нравятся?

Она не заметила, как вернулся Саймон.

— Мне… нет, не очень. Военные гравюры такие мрачные. Но мне нравятся вот эти, фантазии. Подсолнечник с солнцем и пляж в Димчерче…

— Ага, вот как! Я, кажется, не приглашал искусствоведа в свое скромное холостяцкое жилище.

Она вспыхнула:

— Ну что вы, я вовсе не то имела в виду. Просто в свое время много бродила по галереям. Это было недорого и приятно.

— А кому еще из современных художников вы отдаете предпочтение, кроме Нэша?

Она кинула на него осторожный взгляд, но в серых глазах сейчас не было насмешки. Мэнди подумала: «Он старается меня отвлечь… от той сцены, что мы видели… какой милый».

— А… — Она задумалась. — Моне, конечно, с его чудесным цветом. Дафи. Он такой яркий и веселый. Пауль Клее довольно мил, эти его грустные маленькие человечки…

Он одобрительно кивал в такт ее словам, пока она по пальцам перечисляла имена.

— А Пикассо? — напомнил он.

Но Мэнди отрицательно покачала головой:

— Нет, терпеть его не могу.

Саймон тихо улыбнулся:

— Я так и думал. Однако я думаю, вам должны понравиться некоторые его работы. У меня есть альбом репродукций, как-нибудь покажу вам. А теперь будьте умницей и допивайте свой бокал.

Она залпом выпила то, что он ей протянул, и напиток обжег ей горло.

— Хотите придать мне мужества?

— Время от времени нам всем это бывает нужно, — сказал Саймон просто, ставя на поднос оба стакана.

Мэнди посидела не двигаясь. «Возвращаться! — думала она. — И снова видеть Робина и ту девушку! Нет, это невыносимо!»

— Наверное, с моей стороны это трусость, — слабо проговорила она, — но что, если я попрошу вас отвезти меня прямо домой?

Саймон ответил не сразу. Потом спокойным голосом, безо всякой интонации сказал:

— Полагаю, головная боль до сих пор может служить уважительной отговоркой для дамы. А трусость тут вовсе ни при чем, если учитывать обстоятельства. Я извинюсь за вас перед хозяевами.

— Вы очень любезны, — прошептала Мэнди, когда за ними захлопнулась парадная дверь и они шли к машине.

Он молча сел за руль, включил зажигание и передние фары и только тогда ответил — так сердито, как никогда еще с ней не разговаривал:

— Я бы сделал гораздо больше. Я бы сшиб этому парню голову. И с огромным удовольствием, по одному только вашему слову, Мэнди. Но разумеется, этого слова я от вас не услышу.

Вопрос был явно риторическим и не требовал ответа, да Мэнди и не могла говорить.

Машина остановилась перед фермерским домом. Все его окна были темными. Саймон помог ей выйти, подождал, пока она открыла дверь, потом коротко кинул «Доброй ночи», сел и уехал. Она смотрела, как красные огоньки исчезают вдали, затем почти на ощупь повернулась и вошла в дом.

На следующее утро Дик зашел на кухню с довольно мрачным видом. Было около десяти часов утра.

— А где Мэнди?

Эйлин повернулась к нему от плиты:

— Она осталась лежать у себя в комнате. У нее все еще голова болит. А что такое, Дики, что-то случилось? — Она быстро подошла к мужу.

— Да уж, случилось. Я только что виделся с Саймоном. Представляешь, этот парень, Марш, уехал вместе с этой девицей Рандт. Так что ты в конце концов оказалась права, Эйлин.

— Мэнди… бедная Мэнди! Дик, какой ужас! — Она села, вернее, упала на ближайший стул. — Хуже просто быть не может. Вот бы мне с ним сейчас поговорить. Я бы… я бы его…

— Да, и я тоже, — подхватил Дик, глянув на свои большие руки.

— Расскажи, а что именно произошло и откуда ты все узнал? — принялась расспрашивать Эйлин.