Чтение онлайн

Она кивнула.

— Так вот, я ее взял, — мрачно продолжал Саймон. — Она была уже шестая за последние четыре месяца. Видимо, надо было заранее предупредить ее, что ближайший кинотеатр здесь в десяти милях, а автобус ходит, мягко говоря, нерегулярно. Но по опыту я знаю, что если сразу сказать им об этом, девушка не то что через неделю сбежит — она вообще не поедет сюда работать. Возможно, вы заметили, что, пока вы здесь были, я обходился без секретарши?

— Я как-то не обращала внимания, — призналась Мэнди.

— Ну конечно, зачем? — В голосе его чувствовалась сухость. — Тем не менее это так. Последние несколько недель я засиживаюсь далеко за полночь, пытаясь сам разобрать всю корреспонденцию. Печатаю я на машинке одним пальцем и почти весь день провожу в поле, так что частенько засыпаю прямо посередине письма. Однако не подумайте, что я пытаюсь вызвать у вас жалость.

Она встретилась с ним взглядом:

— И что вам нужно?

Его тонкие губы изогнулись.

— Разве не ясно? Прошу вас поработать на меня. Для начала — шесть фунтов в неделю. Если вам понадобится жилье — его готова предоставить сестра миссис Доббин, она живет в деревне, и я уверен — зная старую добрую миссис Доббин, — что по части чистоты вы останетесь довольны. Но разумеется, если хотите, можете по-прежнему жить у Барраттов.

— Нет, нет, это совершенно невозможно.

— Я почему-то так и думал.

Мэнди не знала, что стоит за этими словами, но выражение лица у него осталось непроницаемым.

Он помолчал немного, потом тихо сказал:

— Как вы наверняка успели подумать, я преследую чисто эгоистические мотивы. Но у меня остался еще козырной туз в рукаве. Задумывались ли вы о будущем Пипа?

Она закусила губу:

— Разумеется. Вы очень добры, что приютили его у себя… но не подумайте… мы, разумеется…

— Разумеется, мы… — резко оборвал он ее. — Никаких «разумеется».

Он резко развернулся на кресле к столу и вынул из пачки письмо:

— Это от Матроны из вашего приюта. Прочитать? — И, не дожидаясь ответа, быстро, проглатывая слова, прочел:

— «Уважаемый сэр Саймон, большое спасибо за ваше письмо. Не могу вам передать радости и облегчения, с какими я узнала, что Пипу стало намного лучше. Вы сделали и делаете для него много больше, чем мы, при всем нашем старании, можем сделать для него здесь, в приюте. Вы относитесь к нему с особой заботой, он чувствует себя нужным и любимым, что незаменимо для ребенка с таким тяжелым прошлым, какое было у Пипа. К тому же, как я полагаю, свежий воздух и деревенская жизнь как нельзя лучше скажутся на его здоровье. Как вы просили, я связалась с директором школы, и он, по настоятельному совету врача, согласился отпустить Пипа из школы до конца лета. Мы очень благодарны вам за ваше любезное предложение оставить Пипа у себя до сентября».

Он остановился, поднял на Мэнди глаза, затем стал читать дальше, но уже медленнее:

— «То, что Мэнди всегда рядом с ним, очень много значит для мальчика. Она всегда была для него спасительным якорем. Прошу вас, передайте от нас привет Мэнди. Непременно буду писать вам и впредь».

Саймон молча пробежал глазами последние несколько абзацев и положил письмо на стол:

— Ну что? Убедил я вас?

Мэнди быстро соображала. Она была бы бесконечно рада навсегда покинуть это место, связанное с такими тяжелыми воспоминаниями, оказаться подальше от этого человека с холодным взглядом. Но был еще Пип… Пип, который стал другим, Пип, который попросил ее закрыть на ночь дверь и выключить ночник.

— Но вам ведь ничего не известно о моих секретарских навыках, — произнесла она.

Он заметно расслабился:

— Дорогая моя, если вы в состоянии напечатать «Большая рыжая лисица прыгает…». Через что она там прыгает, не знаю…

— Ленивую собаку, — механически добавила Мэнди.

Он прищурил глаза и улыбнулся:

— Наверное. Так вот, если вы в состоянии проделать это, ну и еще сосчитать до пяти, то для начала вполне хватит. А я думаю, вы способны на большее, не так ли?

К своему удивлению, Мэнди вдруг с детской гордостью подумала, что Саймон удивился бы, узнав, сколько всего она умеет.

— Да, — сказала она. — Гораздо большее.

— Отлично. — Он встал. — Итак, по рукам. Испытательный срок — три месяца… то есть до сентября. Миссис Доббин договорится со своей сестрой насчет жилья. А что касается меня, то чем раньше вы начнете, тем лучше. Вы только посмотрите сюда.

Он указал на большой, заваленный бумагами стол. Мэнди окинула взглядом гору писем и бумаг, но, увидев фотографию Николы Марсден, быстро отвела глаза. Если бы не Никола, Робин был бы сейчас с ней. Но потом она с болью подумала: «Нет, все равно это случилось бы — раньше или позже».

— Я начну завтра с утра, — сказала она.

— Превосходно. — Саймон протянул ей руку, и она, неожиданно для себя самой, подала ему свою. Его пожатие было твердым и дружеским. Ей вдруг пришло в голову, что с ним, наверное, легче будет ладить как с начальником.

Так оно и оказалось. Он был вдумчив и заботлив и благодарен ей за все, что она для него делала. С самого начала дел оказалось так много, что за целый день — во всяком случае, во время работы — у Мэнди не оставалось ни одной свободной минуты, чтобы грустить и жалеть себя.

Саймон настоял, чтобы время от времени она выходила проветриться в сад. Он входил размашистым шагом в кабинет, высокий, загорелый, в вельветовых брюках и темно-красной рубахе, сжимая в крупных белых зубах трубку. И все небольшое помещение сразу словно наполнялось его мужской притягательностью.

— Так, вы здесь что-то засиделись, — говорил он. — Пора вам выйти на солнышко.

Он вел ее в сад или на плантации с посадками роз, показывая что-нибудь. Некоторые ранние сорта уже зацвели. И Мэнди с нетерпением ждала того момента, когда все эти обширные пространства наполнятся буйными красками и ароматом. Многое из того, что рассказывал Саймон, было для Мэнди непонятно, хотя она постепенно узнала о таких вещах, как прививки и почкование, мульчирование и подрезка, и порой помогала ему недолго по саду, прежде чем возвращаться домой к ужину.

Как-то ранним вечером в начале июня она помогала Саймону подвязывать кусты роз. Ее пальцы ловко и осторожно касались ствола молодого растения.

Саймон, работавший рядом, обернулся и одобрительно посмотрел на нее:

— А у вас уже начинает получаться, Мэнди. Смотрите, вот здесь еще нужно подвязать.

Девушка села на пятки, привязывая к ветке веревку. Она любила смотреть, как Саймон возится с розами. Он становился совершенно другим человеком: никакой позы, никакой задиристости — просто человек, занимающийся любимым делом. Мэнди хотелось подольше продлить этот момент, и она начала расспрашивать его о новой розе и истории ее появления.

— О, это очень давняя история. — Саймон взглянул на нее, чуть прищурившись от лучей заходящего солнца. — Как-нибудь, когда у вас будет свободных часов пять-шесть, я расскажу вам про весь процесс. Но если приблизительно, вы выбираете для своего гибрида материнскую и отцовскую особь, потом семечко прорастает. В первый год появляется несколько отростков — с них вы и начинаете. Года через три у вас получается первый настоящий цветок, и тогда будет ясно, стоит ли продолжать. Если нет — вы выбрасываете его на помойку и начинаете все снова. Но если он подает надежды, вы продолжаете с ним работать, пока у вас не получится довольно устойчивое, крепкое растение. Тогда шесть цветков вы посылаете в Испытательную палату Национального общества разведения роз. И через три года испытания вы можете получить сертификат на свой цветок.