Чтение онлайн

— Послушайте, товарищ майор, — я качнула головой, отчего пара рыжих прядей выбилась из моей причёски «забодаю изменника». — У меня память на лица — как у налогового инспектора на недоимки. Но вас я бы запомнила. Вы же такой… ну, незабываемый в общем. Если бы мы пересекались, у меня бы точно осталось какое-нибудь посттравматическое потрясение. Или хотя бы синяк. Вы меня нигде не задерживали раньше? На митингах любителей калорийной пищи?

Глеб усмехнулся шире, и в углу его левого глаза проступила крошечная морщинка. Это было несправедливо. Мужчинам такие детали добавляют шарма, а нам — только трат на патчи под глаза.

— Посттравматическое потрясение было у меня, Яся, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнуло нечто подозрительно похожее на старую обиду. — Девятнадцать лет назад. Школа номер сто двенадцать. Выпускной вечер.

Я замерла, и в мозгу что-то тихонько щёлкнуло. Сто двенадцатая школа? Выпускной? Перед глазами поплыли картинки: я, тогда ещё не окончательная «пышка», а вполне себе «сдобная булочка», в ужасном розовом платье, которое делало меня похожей на свинку в рюшках. И…

— Глеб? — мой голос сорвался на писк. — Глебка? Глебушка-задохлик из одиннадцатого «Б»?

Майор поморщился, видимо, старое прозвище ударило по его нынешнему авторитету больнее, чем пуля.

— Глеб Громов. Без «задохлика», пожалуйста.

Я прикрыла рот ладонью, не в силах сдержать нервный смешок. Глебка Громов! Ботаник в очках с толстыми линзами, у которого ключицы торчали так, что на них можно было вешать плечики для одежды. Он был выше всех в классе, но такой худой и нескладный, что казалось, будто состоит из одних узлов и шарниров. Помню, как на выпускном, разгорячённая спором с девочками, я пригласила его на медляк, а потом…

— О боже… — я закрыла лицо руками. — Глеб, это же я тебя тогда… того?

— Ты меня тогда уронила, Соколова, — сурово подтвердил «задохлик», который теперь мог бы одной левой поднять грузовик. — Прямо в чашу с компотом. На глазах у всей школы. Ты решила изобразить страстное танго, не рассчитала траекторию и впечатала меня в праздничный стол. Я неделю пах вишнёвым сиропом. А очки мои нашли только при уборке зала на следующее утро. Разбитыми.

— Я просто хотела эффектно развернуться! — попыталась оправдаться я, чувствуя, как уши начинают пылать. — Платье было неудобное, туфли жали… И вообще, ты сам виноват, стоял как столб!

— Я стоял в оцепенении от твоего напора, — парировал Громов, и в его глазах наконец-то растаял лёд, уступив место весёлым искрам. — Ты всегда была стихийным бедствием, Яна. Что девятнадцать лет назад, что сейчас, когда прогоняешь бывших швабрами и мелькаешь в криминальных сводках.

Я всё ещё смотрела на него и не верила глазам. Как из того бледного подростка выросло вот это… двухстворчатое великолепие с кубиками пресса под рубашкой? Жизнь — чертовски ироничная штука.

— Значит, это была не просто проверка, — я прищурилась, возвращая себе боевой настрой. — Ты решил поквитаться за тот пунш? Решил, что спустя девятнадцать лет наконец можно арестовать ту, что сломала тебе очки и гордость?

Глеб подался вперёд, сокращая расстояние между нами. Теперь он не казался мне просто следователем. Он был Глебом. Тем самым мальчишкой, который когда-то робко смотрел на мою рыжую копну волос, а теперь вырос в мужчину, чей взгляд заставлял моё сердце выбивать чечётку.

— Если бы я хотел поквитаться, Соколова, я бы не выносил тебя из клиники на руках, — вкрадчиво сказал он. — Я бы просто дал тебе дойти до машины самой. А это, поверь, при твоём темпераменте и моих коллегах, было бы гораздо болезненнее.

— На руках он меня вынес… — проворчала я, стараясь скрыть смущение. — На плече! Как мешок с картошкой! Имей совесть, Громов, я ведь дама, а не контрабанда.

— Ты — улика, — отрезал он, но в его глазах больше не было холода. — И раз уж мы выяснили, кто есть кто…

Глеб медленно наклонился ко мне, обдав запахом дорогого табака и опасности. Его голос упал до едва различимого шепота, от которого по спине пробежал табун мурашек.

— Итак, Соколова, у тебя два варианта. Либо ты идёшь под суд по всей строгости моего плохого настроения, либо... ты помогаешь мне поймать мошенников на живца. В роли живца — ты. Выбирай быстро, у меня конвой за дверью заждался.

Глава 4. Дебет, кредит и два слоя синтепона

Я вздохнула, чувствуя, что крепость моего сарказма даёт трещину. Глебка Громов вырос. И, судя по всему, он всё ещё не научился вовремя отходить в сторону, когда я иду напролом. Но… какой у меня выход?

— Ладно, — нехотя сдалась я.

На лице Громова расцвёл хищный оскал, и голос стал вкрадчивым:

— Может, теперь расскажешь правду о своём Паше?

— Я рассказала всё, Громов. Чистую, как слеза младенца, правду, — я сложила руки на груди, отчего многострадальный замок на платье жалобно звякнул. — И если ты ищешь в этой истории криминального гения, то смотришь не в ту сторону.

Глеб приподнял бровь, покручивая в пальцах тяжёлую ручку. Его взгляд всё ещё был цепким, но теперь в нём читалось не столько подозрение, сколько профессиональное любопытство.

— Ты считаешь, что Павел не потянет на роль организатора? — уточнил он.

— Пашка-то? — я не сдержала ироничного фырканья. — Глеб, Паша — это человек, который трижды вызывал сантехника, потому что не мог догадаться почистить фильтр в стиральной машине. Его «интеллектуальный максимум» — это выбрать фильтр для фото, который сделает его скулы острее. Чтобы стать мошенником такого уровня, нужно иметь хотя бы базовое представление о логике и планировании. А у Павла вместо планирования — режим ожидания, когда я приготовлю ужин.

Вскочив в азарте, я подалась вперёд, чувствуя, как внутри просыпается мой внутренний аналитик, закалённый годами сведения дебета с кредитом.

— Если в этой схеме и есть «мозг», то он определённо принадлежит его новой пассии. Эта «лань», Анжела, или как её там… Она ведь не просто так крутилась вокруг моего бывшего. Я ещё удивилась, как девица с модельной внешностью запала на такого додика! Такие ходят по магазинам за чужой счёт, а Паша даже на свиданиях делил счёт за кофе.

Громов замер, внимательно слушая и мысленно сопоставляя факты.

— Продолжай, — коротко бросил он.

— Она знала о моей жизни всё, — я опёрлась о стол и немного наклонилась к Глебу. — Моё расписание работы, когда я ухожу, когда возвращаюсь. Наверняка не раз видела мой гардероб. Помнишь то изумрудное пальто на видео? Оно висело на виду в прихожей. Найти такое же и замаскироваться под меня труда не составило.

— На видео женщина выглядит… внушительно, — Глеб деликатно подбирал слова, поглядывая на меня снизу вверх. — Анжела, судя по твоим описаниям, весит в два раза меньше.